Афоризмы. Письмо к отцу. Письма

Что может быть интереснее самой жизни?

В лабиринтах кафкианского мира сам чёрт ногу сломит, а вот его письмо отцу - не выдуманное, живое, настоящее, жизненное. Это самостоятельное (и превосходное) произведение литературы. Оно потому и замечательно, что истинно, не фальшиво. Саму жизнь не надо придумывать.

Читать: отцам, матерям, сыновьям, дочерям, педагогам - в первую очередь; ну а всех остальных тоже милости прошу.
Текст-напоминание: мы, как гончары у гончарного круга, - форму, которую придадим ребёнку в детстве, затвердеет, и для лепки новой потребуется сломать старую. Текст-упрёк всем отцам от всех детей: Вы профукали наше детство! Вы пили!! Вы ругались!!! Вы держали в страхе!!!! Вы испортили нам всю жизнь!!!!!
И самое обидное: упрёк безответный. Глас вопиющего в пустыне. Отец не прочитал письмо. Я не уважаю мать Кафки за то, что она не показала письма отцу и вернула Францу. В него вложено столько боли и надежды на примирение, на выздоровление, что... может, непрочтение добило тщедушного писателя? Его главный читатель не прочитал его главное произведение. Впрочем, о главном произведении можно и нужно поспорить, но самое искреннее это точно.

Какой сын сейчас будет писать отцу 45-страничное письмо? Смска, в лучшем случае - телефонный звонок. Но это не то. Письмо это и 100 лет спустя, пожалуй, лучший способ передать другому человеку свои мысли в точности.
Меня это так тронуло потому, что я сам большую часть жизни - безотцовщина. Инфантилизм после бабского воспитания это мой бич. И я бы тоже мог написать письмо отцу, о котором ни слуху, ни духу уже лет эдак 15. Без адреса, без конверта, без ответа - я бы просто высказался.

Дорогой отец, . . . . . . . . . . .

"Письмо отцу" - отправленные почтой обвинения родителю в собственной недееспособности.

Лишь в зрелом возрасте Франц Кафка решается на откровенный разговор со своим отцом и лишь при помощи письма. В этом "крике", как считают некоторые, а я думаю "капризе" автор признается в своей беспомощности и слабости, и главным виновником этого называет отца. Справедливо заметить, сам Франц Кафка признает и за собой вину, нежелание идти на сближение с родителями и порождённую этим отчуждённость в семье. Так же справедливо сказать о давлении и психологической тирании старшего Кафки, о неуместной иронии или издевках. Всё это показывает нам сложность взаимоотношений отца и сына, родителя и ребенка.

Несмотря на кажущуюся равную ответственность в общей нелюбви с отцом, Франц Кафка больше внимания уделяет именно тому, как его отец вёл себя, а не как он сам мог на это реагировать. По причине слабости своего характера даже за ошибки взрослого возраста Франц ругает свою семью. И одно дело, если бы это писал подросток, а совсем иначе это читается от лица зрелого человека (зрелого ли?).

Мне было довольно тяжело читать это письмо и даже не приятно, тем не менее считаю, это небольшое произведение может быть полезным будущим или текущим родителям для, возможно, лучшего понимания психологии своих детей и оценки личного поведения.

Вдох - выдох, вдох - выдох, после каждой странички, чтобы не было так мучительно больно, чтобы не резать ножом собственное сердце, чтобы слезы не текли по щекам.

Дорогие мои, это письмо нужно прочитать не только родителям, но и детям. Оно полоно боли, которую может нанести лишь самый дорогой в мире человек. До крайности личное. Его не то что нельзя, не хочется, критиковать и разбирать на части.

Помните выражение: «сердце "нараспашку"»? Так вот, оно об этой книге ... Обнажить душу ради надежды на кусочек тепла, которое каждый должен получить просто так.

Я рада, что отец Кафки не получил это письмо. Было бы слишком больно, для них обоих. А в письмах, которые не дойдут до адресата, есть какая-то целебная сила. Автор вылил на бумагу все, что так долго пожирало его душу и я верю в то, что это ему действительно помогло.После прочтения книги осознала, скорее признала то, что и так знала, - родители всегда были и есть обычными людьми, их сердца также порезанные невидимыми лезвиями разочарований, они также имеют право на ошибку ...

P.S. Мамочка, папочка, я вас безумно люблю!

Сапогом по губам. И плётка.
Поцелуй – словно жгучий перец.
Кокаин, героин и водка.
Ты – мой самый любимый немец…(с)

Франц Кафка – один из моих любимых писателей. Когда я только начала знакомиться с его творчеством, всегда думала – в каком же угнетенном состоянии нужно было расти, чтобы писать такие безысходные и психологически страшные книги. Но потом я прочитала его «Дневники», посмотрела несколько документалок, и все становилось на свои места. Его вечная печаль, страх и безысходность становились очень понятными.

Вечный мальчик с поломанной душой. Хоть он и любил женщин, жил вполне себе взрослой жизнью, писал книги, работал, тем не менее, во всем его творчестве и жизни ощущается то, что из детского возраста он так и не вышел, не научился решать проблемы по-взрослому. Мужчина с душой ребенка и острой детской травмой. Такие травмы получают в основном от родителей. И когда я читала книгу «Письма к отцу», я убедилась в этом окончательно.

Франц жил под гнетом отца-тирана. Этот мужчина мне очень сильно напоминал главного героя из книги Арчибальда Кронина «Замок Броуди». Там такой же был чокнутый папаша, который сломал жизни всем своим детям, жене.

«Спустя годы я все еще страдал от мучительного представления, как огромный мужчина, мой отец, высшая инстанция, почти без всякой причины – ночью может подойти ко мне, вытащить из постели и вынести на балкон, – вот, значит, каким ничтожеством я был для него.» (Из книги «Письма к отцу»)

«Письма к отцу» - отличная книга для психолога, который бы хотел на живом, можно сказать, примере разобрать, что может быть с жизнью человека, который растет в сложной тираничной среде. А с другой стороны… А был бы Франц, мой любимый Франц, таким же ярким, знаменитым и талантливым писателем, если бы он вырос в благополучной семейной атмосфере, в которой отец с уважением относится к своим чадам? Вдруг из Франца вырос бы заурядный человек, который просто бы женился, родил детей, состарился и умер. И никто бы о нем не вспомнил. Вопрос спорный, риторический, болезный. Каждый человек заслуживает счастья, любви, понимания. Но, наверное, нельзя быть счастливым человеку, у которого есть творческий потенциал. Я по себе знаю, что лучшие стихи я пишу, когда мне плохо. Когда в моем сердце боль, ужас, печаль. Счастливая я не пишу, я наслаждаюсь жизнью. Выходит, наделяя гением человека, Господь забирает возможность быть счастливым? Так что ли? Не знаю… И знать не хочу. Просто хочу любить творчество Кафки, его самого и читать его мысли. Кстати, его дневники, письма порой гораздо интересней, чем его книги. В письмах и дневниках раскрывается нечто важное для человеческого понимания. Просыпается невероятное чувство сострадания по отношению к Францу. Вот обнять и плакать. Я без сарказма. Франц, ты не был счастлив в этом мире, но, возможно, ты счастлив там, в лучшем из миров, зная, насколько сильно можно тебя любить и любить твое творчество.

Признаюсь: меня нельзя назвать поклонником творчества Кафки. Иногда даже у меня закрадывается крамольная для остальных мысль о том, что этот писатель сильно переоценен, и что своей посмертной славой он обязан в основном обстоятельствам. В то же время Кафка вызывает у меня любопытство, заставившее, в частности, заглянуть в его дневники, а следовательно, уж никак нельзя заключить, что мне безразлично его творчество, хотя это можно скорее объяснить интересом к личности самого писателя.

«Завещание» — компиляция, дневниковых записей, пространного письма к отцу и, собственно, коротенького завещания, предписывавшего Максу Броду уничтожить большую часть рукописей Кафки. Посредством страниц дневника можно узнать, чем Кафка интересовался, в каких кругах общался, краешком восприятия соприкоснуться с его внутренним миром. Тут автор предстает перед нами неуверенным в себе, отягощенным внешними обязательствами, склонным к рефлексии человеком. Вскрываются основные противоречия жизни Кафки: необходимость служить в страховом агенстве и тяга к писательству, привязанность к Фелиции Бауэр и осознание невозможности семейной жизни. Входящее в издание «Письмо к отцу» — смелая в своей откровенности попытка разобраться в отношениях со своим родителем, то примирительная, то обвинительная по тону.

В общем и целом, книга заслуживает прочтения в том случае, если культорологическое явление Кафки вызывает у вас интерес, впрочем, и так понятно, что за редким исключением, только интерес к личности писателя и побуждает читать его дневники и мемуары. С середины прошлого века Кафка — загадка как для читателей, так и для людей творчества. Исключительная притягательность этой загадки заключается в том, что отгадки, по крайней мере абсолютно убедительной, для нее нет и быть не может, отчасти в силу обстоятельств, отчасти в силу характера творчества писателя. Естественно, что такую загадку каждый волен отгадывать как ему заблагорассудится, при том что результат будет изначально равноправен по отношению к другим. Конечно, это свойственно литературе да и любому творчеству вообще, но семантическая вариативность текстов Кафки, сновидческая абсурдность созданного им мира во многом стали откровением для XX в., и весьма существенно повлияли на течение творческой и философской мысли. Не зря же экзистенциалисты в качестве своих «предтеч» называли среди прочего имена Достоевского, Ницше и Кафки.

В силу специфики советско-российского общества, тексты Кафки были прочитаны как произведения, направленные против произвола власти и бюрократии. Закономерно, что в них расслышали гуманистический пафос беспокойства о «маленьком человеке». Закономерно потому, что, как никак, Россия — страна Достоевского и Гоголя, а ими Кафка активно интересовался, следовательно влияние русских классиков на австрийского писателя бесспорно. Однако в Достоевском Кафку привлекал скорее присущий Федору Михайловичу психологизм. Его дневники обосновывают утверждение: тема маленького человека не могла быть близка Кафке, активно общавшемуся с писателями, актерами и другими представителями пражской элиты. Образ «маленького человека», пестовавшийся в русской литературе со времен Гоголя — продукт именно русской культуры, в русской культуре укоренившийся и на ее почве наиболее плодотворно прорабатывавшийся. Конечно, и в европейской литературе есть ему место. Пример — Диккенс, которым Кафка тоже увлекался, но это совсем другая история. Тем более, как «диккенсовский» роман, по признанию самого автора, задумывалась «Америка». Однако именно она наиболее сильно отличается от остальных крупных произведений.

Вместе с тем вариативность, например, «Процесса» допускала прочтение его как изобличающего судебный произвол роман. Каноничный пример — Ахматова с ее «Подражанием Кафке». Что касается западной культуры, то Орсон Уэлс, снявший в 1962 г. великолепную экранизацию «Процесса», воспринимал текст схожим образом. Собственно, фильм и начинается с его слов в духе «а сейчас вы увидите историю о том, как бездушная машина бюрократии перемалывает простых людей».

О чем на самом деле писал Кафка? Не думаю, что можно ответить на этот вопрос, а если и можно, вряд ли это в моей компетенции. В любом случае, лучше оставить его уникальный сновидческий мир таким, какой он есть, тем более что он приспособлен скорее для созерцания, чем жизни в нем.

Здравствуй, мой мальчик. Твоё письмо так и не дошло до меня, когда была возможность, мама отправила его тебе обратно. А жаль. Мне много чего есть тебе сказать. Я правда старался. Я помню тебя совсем маленьким, каким ты был слабым. Я пытался воспитать тебя, как умел. Хотел, чтобы ты был сильным, чтобы эта жизнь не побила тебя так, как побила меня. Прости, что я все время был на работе, прости, что любил так, как умею, обеспечивал тебя тем, чего не было у меня. Я ни разу тебя не ударил. Но забыл или не знал, что кроме насилия физического есть ещё более страшная штука, которая не оставляет после себя видимых шрамов - насилие психологическое. Эмоционально я давил тебя, полностью глушил, заставлял чувствовать свою вину, чтобы ты мне подчинялся. И за это прости меня. Вечерами после работы мне грустно смотреть в зеркало. Я злюсь и свою злобу выливаю на других людей. Потому что самому в себе мне некомфортно. Я не залечил свои внутренние обиды на своих родителей, потому и мстил непосредственно тебе. Возможно, ты напоминал мне меня в детстве. И то, что я убил в себе, я медленно, но верно убивал и в тебе. Прости меня. Я люблю тебя, сын.

Яблоко не от яблони

И я – такой, какой я есть (отвлекаясь, конечно, от основ и влияния жизни), – я результат Твоего воспитания и моей покорности. То, что результат этот тем не менее Тебя оскорбляет, что непроизвольно Ты даже отказываешься признать его результатом Твоего воспитания, объясняется именно тем, что Твоя рука и мои данные так чужды друг другу.

Ноябрь проходит у меня программой "мои чехи в моей России": читаю больше всего о Кафке и Кафку, по левую руку и сейчас лежит Кундера (в процессе), а в разговорах затрагиваются Януш Корчак и Ян Каменский. Ладно, теперь по делу.

Письмо и одновременно анализ Францем их с отцом на всем протяжении жизни напряженных отношений. Тяжелый и трогательный текст, заставляющий задуматься о собственных родителях, особенно об отцах, которые у многих, думаю, не без доли домашнего деспотизма. Складывается впечатление, что Кафка-старший - огромный раскидистый дуб, в тени которого не удается развиться хилому кустику - Францу. Очень сложные отношения, очень, хотя и не уникальные в своем роде. С самого детства Кафку-младшего пугают отцовские уничижительная ирония, непререкаемые заповеди, которыми пренебрегает он сам, но которыми нельзя принебречь его домашним, ругань и укоры, часто публичные, что еще больше смущает сверхчувствительного будущего писателя; даже физическая могучесть, даже отцовская стать становятся препятствиями для щуплого мальчика, а впоследствии такого же мужчины. Немаловажно то, как сын обращается к отцу: на "Ты", но с заглавной буквы, как обращаются к Богу! В этом тексте Франц пытается в некотором роде достучаться до отца, примириться с ним хотя бы отчасти; тем более, что сам он болен, а отец стар и тоже может умереть. Как мы знаем, будучи переданным через мать, письмо не находит адресата: она возвращает его сыну. Окажись оно в руках Кафки-старшего, что было бы? Не знаю, сложно предположить, но я сильно сомневаюсь, что был бы достигнут существенный прогресс. Слова сына могли, наверное, самую малость хотя бы растрогать отца, но не думаю, что он показал бы это.

Из всего вышеописанного: родители, нынешние и будущие, будьте внимательны, ответственны и терпимы, дабы детям не пришлось исповедоваться вам в подобных письмах.

Думаю, мы с Кафкой поняли бы друг друга, потому что он такой же конченый невротик, как и я. Но, к сожалению, Кафка давным-давно умер, а если б не умер, то наверняка наподдал бы Максу Броду за то, что тот так наплевательски обошелся с его завещанием; но, раз уж это письмо все-таки опубликовали, следовало бы обязать всех будущих или текущих родителей прочитать эти пятьдесят с лишним страниц, чтобы они не наделали глупостей и не попортили тем самым детям жизнь. Кафка правильно замечает, что все люди разные, и то, что его (или меня, например) глубоко задевает, другого и вовсе не затронуло бы; но в этом-то, по сути дела, и проблема - в привычке мерить других по своим меркам (которая проявилась даже у кое-кого из здешних ревьюеров - нечего, мол, ныть, мы и не такое видали). Такие дела. Кроме того, это письмо весьма любопытно смотрится в контексте литературного творчества Кафки - в этой иррациональной, неподвластной пониманию, но угрожающей силе, которая в, например, "Процессе" представлена в виде безликого и таинственного Суда, а кое-где и вовсе никак не обозначена, но тем не менее явственно ощущается, видится причудливым образом преломленная фигура далекого, могучего, грозного, подверженного переменам настроения и оттого непредсказуемого отца; впрочем, литературоведы давным-давно подметили это еще до меня (и, конечно, одной этой полуфрейдистской интерпретацией творчество писателя не исчерпывается).

Эту книгу хочется перечитывать много раз, рвать на цитаты, давать знакомым, произнося с бешенными глазами "Ты должен это прочитать!". И пусть это только издание, составленное из дневников Кафки, его письма к отцу и завещания, но это цельная книга, повествующая о тяжелой жизни творца.
Возможно, опубликование дневников писателя его другом и было преступлением против личности, но только благодяря этому мы имеем возможность прикоснуться к реальной жизни Кафки, к его мыслям, планам, страданиям.

Эта внутренняя обреченность на поражение, о которой часто говорит писатель, борьба с самим собой, с внешним миром. Вся жизнь Франца от начала и до конца - это борьба за существование, за свое место под солнцем.
Невозможность писания - это самое страшное для Франца. Невозможность отказа от службы ради творчества - еще одна трагедия. Невозможность близости с женщиной, "страх перед coitus", как говорит сам автор делает его жизнь холостяка еще более ужасной.

После прочтения понимаешь почему же гениальные люди действительно обречены на непонимание, на несправедливость, на тяжелые испытания.