Как я стрелял в слона

Этот очерк во многом автобиографичен. Случай, описанный в нем, произошел с Оруэллом во время его службы в колониальной полиции в Бирме. Автор еще неопытен и находится в процессе формирования своих политических взглядов и своего видения мира.

Вот как он говорит о себе. В то время я «был молод, малообразован, в проблемах своих вынужден был разбираться сам…»

Хотя он является винтиком в машине британского владычества в регионе, он, по собственным словам, все больше склоняется к осуждению этого владычества. Рассказчик понимает, что местные люди, вот, кто заслуживает сочувствия.

То, что его интересует мнение местного населения, находит выражение в случае со слоном.

Животное, из-за начавшегося периода полового возбуждения, разбушевалось и натворило дел. Потом слон, кажется, успокоился. У Оруэлла, который приблизился к месту действия, в руках винтовка. Собравшаяся толпа ждет зрелища.. Дальше можно вспомнить чеховское «ружье обязательно выстрелит».

Рефлексия Оруэлла показывает, что им движут разные соображения, но главное из них - - опасения потерять лицо. Автор готов на все, чтобы только не стать посмешищем в глазах местных людей. Он понимает бессмысленность всего происходящего, но ничего не может поделать. Ему приходится играть роль до конца, какой бы нелепой она ни казалась. Он сам приговорил себя к этому, приехав в Бирму и послав за оружием.

Слон выступает аллегорией на империю, которая даже сильно ослабшая может еще какое-то время держаться на плаву. На самом деле иносказательное прочтение - - большой плюс (по крайней мере, для меня). Благодаря ему, можно не слишком переживать из-за предназначенной слону судьбы. В смысле не воспринимать это буквально.

Это то, что на поверхности. Но текст глубже. Не просто конкретный случай, а размышление о тирании в широком смысле и ее, как несложно догадаться, негативном влиянии на человека. Оруэлл пишет, что превращаясь в тирана, «белый человек наносит смертельный удар по своей собственной свободе, превращается в претенциозную, насквозь фальшивую куклу, в некоего безликого сагиба - европейского господина». Относится это высказывание ко всем людям, хотя, конечно, понятно, почему Оруэлл говорит о европейцах. Вообще, читая, надо помнить, что написано эссе уже давно.

Мне понравилась честность автора. Он не пытается казаться «хорошим» и честно рассказывает о своем опыте. Например, он говорит о своих переживаниях, и лишь мельком упоминает о кули, ставшим случайной жертвой слона.

В завершение процитирую одну свою подругу: «У каждого свой слон, внешний и внутренний». Мысль, которая заслуживает дальнейшего развития.

Небольшой, практически документальный рассказ Оруэлла об одном происшествии во время его службы в Бирме. Не секрет, что многие известные писатели были моряками, дипломатами и проходили службу на далеких берегах. Вот и автор рассказа когда-то служил полицейским в английской колонии. Удивительно, но это один из немногих рассказов, где показано, что белого человека заботило мнение туземцев. Кроме того, хоть сам рассказ маленький, он многое сообщает о бирминцах и их образе жизни, когда жизнь человека стоит меньше жизни слона. Хочется больше таких рассказов, они дополняют картину колониального мира, продолжая рассказы Киплинга, Стивенсона и прочих.

Короткий и очень емкий по содержанию рассказ о том, как человек не хочет, но вынужден убить животное.

Я понял тогда, что, когда белый человек становится тираном, он уничтожает свою свободу. Он превращается в пустую, податливую куклу, условную фигуру сахиба. Потому что условием его правления становится необходимость жить, производя впечатление на «туземцев», и в каждой кризисной ситуации он должен делать то, чего ждут от него «туземцы». Он носит маску, и лицо его обживает эту маску. Я должен был убить слона. Я обрек себя на это, послав за ружьем. Сахиб обязан действовать как подобает сахибу, он должен выглядеть решительным, во всем отдавать себе отчет и действовать определенным образом. Пройдя весь этот путь с ружьем в руке, преследуемый двухтысячной толпой, я не мог смалодушничать, ничего не сделать — нет, такое немыслимо. Толпа поднимет меня на смех. А ведь вся моя жизнь, вся жизнь любого белого на Востоке представляет собой нескончаемую борьбу с одной целью — не стать посмешищем.

Интересное рассуждение. И его ведь можно отнести не только на колониальный строй. Оно легко проецируется на любую тиранию и диктатуру в мире. Разве не так?