Как я стрелял в слона

Этот очерк во многом автобиографичен. Случай, описанный в нем, произошел с Оруэллом во время его службы в колониальной полиции в Бирме. Автор еще неопытен и находится в процессе формирования своих политических взглядов и своего видения мира.

Вот как он говорит о себе. В то время я «был молод, малообразован, в проблемах своих вынужден был разбираться сам…»

Хотя он является винтиком в машине британского владычества в регионе, он, по собственным словам, все больше склоняется к осуждению этого владычества. Рассказчик понимает, что местные люди, вот, кто заслуживает сочувствия.

То, что его интересует мнение местного населения, находит выражение в случае со слоном.

Животное, из-за начавшегося периода полового возбуждения, разбушевалось и натворило дел. Потом слон, кажется, успокоился. У Оруэлла, который приблизился к месту действия, в руках винтовка. Собравшаяся толпа ждет зрелища.. Дальше можно вспомнить чеховское «ружье обязательно выстрелит».

Рефлексия Оруэлла показывает, что им движут разные соображения, но главное из них - - опасения потерять лицо. Автор готов на все, чтобы только не стать посмешищем в глазах местных людей. Он понимает бессмысленность всего происходящего, но ничего не может поделать. Ему приходится играть роль до конца, какой бы нелепой она ни казалась. Он сам приговорил себя к этому, приехав в Бирму и послав за оружием.

Слон выступает аллегорией на империю, которая даже сильно ослабшая может еще какое-то время держаться на плаву. На самом деле иносказательное прочтение - - большой плюс (по крайней мере, для меня). Благодаря ему, можно не слишком переживать из-за предназначенной слону судьбы. В смысле не воспринимать это буквально.

Это то, что на поверхности. Но текст глубже. Не просто конкретный случай, а размышление о тирании в широком смысле и ее, как несложно догадаться, негативном влиянии на человека. Оруэлл пишет, что превращаясь в тирана, «белый человек наносит смертельный удар по своей собственной свободе, превращается в претенциозную, насквозь фальшивую куклу, в некоего безликого сагиба - европейского господина». Относится это высказывание ко всем людям, хотя, конечно, понятно, почему Оруэлл говорит о европейцах. Вообще, читая, надо помнить, что написано эссе уже давно.

Мне понравилась честность автора. Он не пытается казаться «хорошим» и честно рассказывает о своем опыте. Например, он говорит о своих переживаниях, и лишь мельком упоминает о кули, ставшим случайной жертвой слона.

В завершение процитирую одну свою подругу: «У каждого свой слон, внешний и внутренний». Мысль, которая заслуживает дальнейшего развития.

Небольшой, практически документальный рассказ Оруэлла об одном происшествии во время его службы в Бирме. Не секрет, что многие известные писатели были моряками, дипломатами и проходили службу на далеких берегах. Вот и автор рассказа когда-то служил полицейским в английской колонии.
Удивительно, но это один из немногих рассказов, где показано, что белого человека заботило мнение туземцев. Кроме того, хоть сам рассказ маленький, он многое сообщает о бирминцах и их образе жизни, когда жизнь человека стоит меньше жизни слона.
Хочется больше таких рассказов, они дополняют картину колониального мира, продолжая рассказы Киплинга, Стивенсона и прочих.

Короткий и очень емкий по содержанию рассказ о том, как человек не хочет, но вынужден убить животное.

Интересное рассуждение. И его ведь можно отнести не только на колониальный строй. Оно легко проецируется на любую тиранию и диктатуру в мире. Разве не так?

Оруэлл как всегда меток, чтоб его.
Он обладает просто удивительной способностью бить в самую суть человеческого убожества. Казалось бы, коротенький рассказик, а эмоций оставил столько, что в пору захлебнуться.
Убить - чтобы не оказаться посмешищем... О да, в этом весь человек. Кто еще готов на все, чтобы заслужить уважение окружающих? Даже стать убийцей...
Это всего лишь слон, скажете вы. Да, слон. Доброе, красивое, дикое от природы существо, не имеющее ни малейших представлений о человеческих законах. И за это его убили. Потому, что нельзя убегать от хозяина и потому, что нельзя отступить, если ты уже под ликующий вой толпы поднял ружье.