Лолита

Он, оказывается, был единственный мужчина, которого она безумно любила. Позволь - а Дик? Ах, Дик - чудный, полное супружеское
счастье и все такое, но она не это имела в виду. А я - я был, конечно, не в счет?

Рукоятка моей ракеты все еще была омерзительно теплая на ощупь.
***
...уже собрался дать волю назревшим рыданиям, - собрался умолять ее, зачарованную, равнодушную, чтобы она рассеяла как-нибудь, хотя бы ложью, тяжкий ужас, обволакивающий меня...

Мне пришло в голову, что, ежели я действительно схожу с ума, может кончиться тем, что я убью кого-нибудь. На всякий случай (сказал тот Гумберт, который сидел на суше, тому Гумберту, который барахтался Бог знает где) хорошо бы кое-что подготовить - например, перевести пистолет из коробки в карман, - дабы быть готовым воспользоваться свободой безумия, когда оно найдет.

...извиваясь в кольцах собственного сарказма

...а мать продолжала нежно улыбаться ни тому ни другому из рожденных уже детей

...мое сердце разрывалось от любви и тоски...
***
...буря рыданий распирала мне грудь...

Мне было и приятно и грустно, что заглавие пьесы случайно совпадает с названием незабвенной гостиницы, но я устало сказал себе, что незачем об этом напоминать моей собственной чаровнице, боясь, что бесстыдный упрек в сентиментальности мне причинит еще больше страдания, чем ее пренебрежительная забывчивость.

...скорее опустошенный, чем окрыленный торжеством страсти...

мечта ... давно перестала быть глубинным порывом и свелась к рассудочной погоне за чисто теоретическим переживанием.

Мой план был чудом первобытного искусства...

Чем бы ты ни была, где бы ты ни была, в минус-пространстве или в плюс-времени...

...под ясным небом безнадежной дали...

...наблюдая все это с самодовлеющей ясностью будущего воспоминания (как, знаете ли, когда смотришь на вещи, стараясь увидеть их такими, какими будешь потом их вспоминать)...

...вообще же говоря, ее раскрытие души оказалось столь же мало интересно, как было бы вскрытие ее тела. Никогда не видал я более здоровой женщины - несмотря на диетические голодовки.

Хотя лицо Гумберта и подергивалось от невралгии, в ее глазах оно соперничало с солнечным светом и лиственными тенями, зыблющимися
на белом рефрижераторе.

Сердце во мне увеличилось в объеме так мощно, что едва ли не загородило весь мир.

То существо, которым я столь неистово насладился, было не ею, а моим созданием, другой, воображаемой Лолитой - быть может, более действительной, чем настоящая; перекрывающей и заключающей ee; плывущей между мной нею; лишенный воли и самознания - и даже всякой собственной жизни.

(фантазии всегда реальнее, чем реальные люди, служащие отправной точкой для их создания)