Золотой узор

Борис Зайцев – писатель и переводчик, "один из наиболее уважаемых писателей "старшего" поколения эмиграции". Был в числе кандидатов на Нобелевскую премию 1962-го – в год, когда награду получил Джон Стейнбек.

"Золотой узор", посвящённый жизни в дореволюционной России, вышел в Праге в 1926 году. Образы в нём, особенно несколько финальных сцен, сильно перекликаются с романами Тургенева, чью жизнь и творчество Зайцев пристально изучал, называя его и Чехова "подземно" религиозными писателями. Изучал писатель и феномен русской святости, выказывая глубокий интерес к православию.

В романе на фоне русской революции показана сильная духовная трансформация молодой женщины, от лица которой ведётся повествование. Жизнь её на рубеже веков легка, приятна и беззаботна. Она порхает, будущее светло, безоблачно и обеспечено на много лет вперёд. В мире нарастает беспокойство. В душе Натальи вспыхивает скука, она кидается в омут беспечного веселья и новых впечатлений. В Европе начинается война. Наталья, опомнившись, возвращается в Россию. Она чуть остепенилась, жизнь чуть менее радостная, но по-прежнему "кто-то, до поры до времени, упорно уводил нас от событий. А они шли." Наступает 1917 год, нарастает неопределённость. Герои всё ещё делают попытки отмахнуться от нервной, непонятной атмосферы вокруг, прикрыться беспечным равнодушием.

мы, в молодости, в поглощенности самими нами, мало в жизнь чужую всматривались, в жизнь страны и мира, легкою, нарядной пеною которого мы были. В сущности чего таить: мы выезжали на Марфушах, разных верноподданных старухах, на швейцарах, на официантах в ресторанах, на рабочих на заводе, где отец всем правил — наша жизнь и не могла иною быть, чем легкой и изящной

Но, в конце-концов, реальность полноправно вторгается в их жизнь. Наталья не принимает, но не бунтует, учась жить по-другому и обустраивать быт. И чем неспокойнее вокруг, тем сильнее, взрослее и мудрее она себя чувствует, тем чаще задумывается о Боге. Именно вера помогает, когда наступает катарсис и глубина пережитого горя грозится разрушить всё существование. В эмиграции смирение становится путеводной звездой, причиной, чтобы жить дальше и ещё рьянее следовать намеченному пути.

Не претендую на справедливость сравнения, но в какой-то момент появилось ощущение, что мне в руки пришла - ни много ни мало - "Gone with the Wind" на материале русской революции. Есть у русских авторов такая особенность - они пишут про людей, а получается книга о судьбе России. Всё умничка Зайцев сумел: здесь и эпичность, и яркие образы, и две России, и упрёк, и скорбь, и коньяк в бокалах и в чайниках, и искусство, и христианство, и всё так уместно и туго, замечательно заплетено в одну косу. Я думаю, это потому, что подводит автор всё же человеческую судьбу не под христианство и веру, как это акцентировано в конце романа, а сводит он всё - к жизни, золотой, солнечной и многоцветной, и печально, потому что кажется, будто эти многоцветность и солнечность ушли из нашей литературы с концом Серебряного века.

Но больше всего хочется говорить про язык. Как мало у нас сейчас настоящих авторов, живущих в природе, под небом с облачками и звёздами, с открытыми глазами, а главное, живущих в языке. Зайцев имеет дар творить языком, а не творить в пределах языка, обучая наши современные учебники и наших современных редакторов, возвращая языку не льстивый и выспренный статус "великого и могучего", а жизнь, трепет и чёткое, ясное и обволакивающее выражение человеческой души. У Бориса Константиновича стиль - золотой узор. Ах, как приятно приобщиться к настоящему, сильному и смелому, писателю, создающему стиль, а не заигрывающему с ним, чем с лукавой горделивостью занимаются и занимаются современные писатели, играя в искусство, сгребая лопаточкой, как за игорным столом, литературные премии. Как приятно было впитывать язык, не заср**ный, как тараканами, иностранными словечками, истерзанными штампами, уродливыми оборотами, к которым все привыкли, и незатинэйджерованный под влиянием наступающих армией безграмотных поколений. Становится понятно, что пока мы так и не заслужили литературы, а значит, и золотого узора жизни. Но у нас ещё осталась надежда возродиться. Может, и я увижу, как над страной снова заполощатся стяги, только на них будут не имена Толстого и Достоевского, а имена Зайцева, Гончарова, Арцыбашева, Садовского, тех, кому "природа... открывалась".

Не писала бы рецензию на эту книгу, не будь их так мало. Так что внесу свою небольшую лепту, поделившись общими впечатлениями.

Книга написана от лица женщины - дочки состоятельного управляющего московским заводом. Этот прием оставил у меня двоякое чувство. С одной стороны Зайцев блестяще вживается в роль, это трудно не оценить, а с другой, те интонации, которые он использует, то чем и как он делится с читателем, в каких выражениях, оставляют после себя какое-то горькое впечатление. Не берусь судить героиню, но то, с какой легкостью, она идет по жизни, отдаваясь своим порывам и чувствам, зачастую не думая о том, какую боль это может приносить близким, все же не может оставить равнодушным читателя. Однако, героиня не так проста. И если в начале книги приятная, легкая жизнь манит, Москва и карьера певицы хороша, но хочется чего-то еще, любви какой-то особенной и необыкновенной, Италии ласковой и теплой, то когда в родную страну приходит несчастье, случается Первая мировая война, как будто и героиня меняется. Может не сразу, но она взрослеет. Возвращается домой и ухаживает за ранеными. Проходит через тяготы военного времени и революционного. К концу книги у меня вполне сложилось впечатление, что и автор начал относиться к героине совсем иначе. Если сначала будто с улыбкой и легкой ухмылкой, то к концу это ощущение совсем пропадает.

Не могу не упомянуть, что для меня в книге оказалась есть еще одна героиня - Москва! Старинная, необыкновенная. С какой любовью, теплотой Борис Зайцев пишет о Москве! Зимой ли, весной, в пору ли увядания, она кажется прекрасной в любое время года. Если я когда-то и буду перечитывать эту книгу, то именно ради Москвы и, пожалуй, описания времени работы героини медсестрой в госпитале. Почему-то, именно эти моменты тронули меня больше всего. Ну и, конечно, ход истории, Зайцев очень здорово умеет передать это чувство перемен.

Источник: https://foto-history.livejournal.com/8075265.html

Вся та Россия, что держала на своих руках Империю, гибла в окопах, отмораживала ноги, пела хлесткие, победные, яко бы, песни, трепетала перед начальством и служила в деньщиках, вдруг пожелала говорить. Бесконечно вылезали на эстраду писаря и унтера, фронтовики и представители «гарнизона города Владимира»…

В общем, любопытная книга, скорее понравилась, чем нет.