Степной волк. Письма по кругу. Из разных книг. Рассказы

...ему было решительно все равно, что именно пробудило в нем волка – колдовство ли, побои или его собственная фантазия.

Вы должны научиться
слушать проклятую радиомузыку жизни, должны чтить скрытый за
нею дух, должны научиться смеяться над ее суматошностью.

Он походил на сановника, ограбленного разбойниками, который остался в драных штанах и поступил бы умней, если бы теперь вошел в роль оборванца, но вместо этого носит свои лохмотья с такой миной, словно на них все еще висят ордена, и плаксиво притязает на утраченную сановность

МОЦАРТ. Это означает: мир имеет смысл, и смысл этот ощутим для нас в зеркале музыки.

"Большинство людей не хочет плавать до того, как научится плавать."..
Конечно, они не хотят плавать! Ведь они созданы для суши, а не
для воды.И конечно, они не хотят думать; ведь они рождены
для того, чтобы жить, а не для того, чтобы думать! Ну, а кто
думает, кто видит в этом главное свое дело, тот может очень в
нем преуспеть, но он все-таки путает сушу с водой, и
когда-нибудь он утонет.

Самоубийца не обязательно должен жить в особенно тесном общенье со смертью. Самоубийце свойственно то, что он смотрит на свое "я" как на какое-то опасное, ненадежное и незащищенное порождение природы. Избавление он видит в смерти, а не в жизни и готов пожертвовать, поступиться собой, уничтожить себя и вернуться к началу.

Я бился и задыхался в безвоздушном пространстве своего ада.

Может быть, вся жизнь человеческая - просто злая ошибка, выкидыш праматери, дикий, ужасающий эксперимент природы.

Но... человек, может быть, не просто животное, наделённое известным разумом, а дитя богов, которому суждено бессмертие.

у всех эттих людей ... жизни, в сущности, вообще нет... жизнь их - это вечное мучительное движенье и волненье, она несчастна, она истерзана и растерзана, она ужасна и бессмысленна, если не считать смыслом как раз те редкие события, деяния, мысли, творения, которые вспыхивают над хаосом такой жизни.

Жар самой лютой боли милей мне, чем эта здоровая комнатная температура.

Где всё - книги, рукописи, мысли - отмечено и пропитано бедой одиноких, трудностью человеского бытия, тоской по новой осмысленности человеческой жизни, утратившей смысл.

Чья судьба - ощущать всю сомнительность человеческой жизни с особенной силой как личную муку, как ад.

Он должен испить душою до дна эту боль, эту страшную боль и умереть он должен от этой боли.