Степной волк. Письма по кругу. Из разных книг. Рассказы

... и то, что они там в школах называют "всемирной историей", которую полагается для образования учить наизусть, все эти герои, гении, великие подвиги и чувства - всё это просто ложь, придуманная школьными учителями для образовательных целей и для того, чтобы чем-то занять детей в определённые годы.

...но от таких истин, как та, что мы все скоро умрем и, значит, мол, на все наплевать, вся жизнь делается пошлой и глупой. По-твоему, значит, нам надо все бросить, отказаться от всякой духовности, от всяких стремлений, от всякой человечности, смириться с произволом честолюбия и денег и дожидаться за кружкой пива следующей мобилизации?

Способностью думать человек обладает лишь в небольшой мере, и даже самый духовный и самый образованный человек видит мир и себя самого всегда сквозь очки очень наивных, упрощающих, лживых формул -- и особенно себя самого. Ведь это, видимо, врожденная потребность каждого человека, срабатывающая совершенно непроизвольно, -- представлять себя самого неким единством.

Никто никогда не испытывал более страстной потребности в одиночестве, чем он. В юности, когда он был еще беден и с трудом зарабатывал себе на хлеб, он предпочитал голодать и ходить в лохмотьях,но зато иметь хоть чуточку независимости.

"Большинство людей не хочет плавать до того, как научится плавать". Разве это не остроумие? Конечно, они не хотят плавать! Ведь они созданы для суши, а не для воды. И конечно, они не хотят думать; ведь они рождены для того, чтобы жить, а не для того, чтобы думать! Ну, а кто думает, кто видит в этом главное свое дело, тот может очень в нем преуспеть, но он все-таки путает сушу с водой, и когда-нибудь он утонет.

Я понял, что Галлер - гений страдания...

Никто, как известно, не пишет хуже, чем защитники стареющей идеологии, никто не позволяет меньше опрятности и добросовестности в своем ремесле, чем они

Если кто то осмеливается расширить мнимое единство своего "я" хотя бы до двойственности, то он уже почти гений, во всяком случае редкое и интересное исключение.

Тысячи таких возможностей его ждут, его судьба непреодолимо влечет их, все эти аутсайдеры мещанства живут в атмосфере таких магических возможностей. Достаточно пустяка, чтобы ударила молния.

"Напротив, на другой стороне улицы, стояла в темноте старая серая каменная стена, на которую я всегда любил смотреть, такая старая, она всегда так беспечно стояла между маленькой церковью и старой больницей, ... между маленькой церковью и старой больницей... - символично, что "каменная стена", приобретающая в дальнейшем важное функциональное значение, расположена между церковью и больницей, то есть "лечебнице" для души и тела, положениями той культуры, от которой отвлекается Галлер"

- Дора, - сказал я, - вы умеете обращаться с ружьями?
Она не умела, но научилась у нас заряжать карабин. Сперва у нее не было сноровки, она ссадила до крови палец, заревела и потребовала английского пластыря. Но Густав объяснил ей, что идет война и она, Дора, должна показать, что она смелая, храбрая девушка. И дело пошло на лад.

(Но позднее Гермина сообщила мне любопытную вещь. Она сообщила, что после того разговора Пабло сказал ей насчет меня, чтобы она побережней обходилась с этим человеком, он ведь, мол, так несчастен. И когда она спросила, из чего он это заключил, тот сказал: "Бедняга, бедняга. Посмотри на его глаза! Неспособен смеяться".)

Разве идеалы существуют для того, чтобы их достигали? Разве мы, люди, живем для того, чтобы отменить смерть?

Вообще-то всем людям надо быть друг для друга такими зеркалами, надо бы так отвечать, так соответствовать друг другу, но такие чудаки, как ты, - редкость и легко сбиваются на другое: они, как околдованные, ничего не могут увидеть и прочесть в чужих глазах, им ни до чего нет дела.

Но ты нужен мне так же, как тебе нужна я. Я нужна тебе сейчас, сию минуту, потому что ты в отчаянье и нуждаешься в толчке, который метнет тебя в воду и сделает снова живым.