Гроздья гнева. Зима тревоги нашей

Человек, который слишком много работает, совсем не видит мир в сиянии дневного света.

Вчера вечером Эллен спросила: "Папочка, когда мы разбоготеем?" Тем не менее я не ответил так, как следовало бы: "Мы разбогатеем скоро, но ты не справишься с богатством, так же как не справилась с бедностью". И это правда. В бедности она завистлива. В богатстве станет спесива. Деньги болезнь не излечат, изменятся лишь симптомы.

Жизнь начинает только ребенок. А мы с тобой... у нас все позади. Минутные вспышки гнева, тысячи картин, встающих из прошлого - это мы. Поля, красные поля - это мы; проливные дожди, пыль, засуха - это мы. Нам уже не начать жизнь заново.

Знаешь, мне один рассказывал. Пришел он на собрание, где заседают разные дельцы, и преподнес им всем такую историю: я, говорит, был тогда еще мальчишкой, вот отец как-то вывел телку и говорит мне: отведи к быку, ее надо обслужить. Я отвел. И с тех пор как услышу про обслуживание, так думаю — кто же тут кого?..

И поскольку старый Том и дети чувствовали страх и горе только тогда, когда их чувствовала мать, она закрыла доступ в свое сердце и горю и страху.

Изнутри магазин показался мне новым и изменившимся. Я замечал то, чего не видел раньше, и не замечал того, что меня раздражало прежде. Почему бы и нет? Взгляни на мир новыми глазами или хотя бы через новые стекла – и алле-гоп! – вот тебе и новый мир.

В одиночестве человек много о чем размышляет. Знаешь, большинство людей на девяносто процентов живут в прошлом, на семь процентов в настоящем, и в результате на будущее у них остается всего три процента! Старина Сэтчел Пэйдж сказал самую мудрую вещь, какую я слышал в жизни. Он сказал: «Никогда не оглядывайся. Вдруг тебя уже нагоняют?»

Я знаю, что, если на время откажусь от правил, останутся шрамы, но разве будут они страшнее тех, которые появились после моего банкротства? Жить – значит получать шрамы.

Во многих штатах, по крайней мере в нашем точно, действует закон, по которому на выходных непременно идет дождь, иначе как видимо-невидимо народу сможет враз промокнуть насквозь и захандрить?

Безусловно, бизнес – это война. Тогда почему бы, добиваясь мира, не сделать ее всеобщей? Бейкер с друзьями не стреляли в моего отца, зато в результате их советов он разорился, а они нажились. Разве это не убийство? Неужели хоть одно из огромных состояний, которыми мы восхищаемся, нажито без проявления жестокосердия?