Мой внук Вениамин

Шестьдесят страниц колоритнейшего еврейского говорка, который лучше таки слушать, а не читать. Но не послушаешь. Спектакль по пьесе сняли с показов. Собственно, из новости об этом я и узнал о существовании пьесы. Вообще, власти подкидывают много хорошей литературы: "Финист Ясный сокол" Беркович, "Бобо" Горалик. Про Сорокина вот напомнили. Молодцы.
История и быт русских евреев через диалоги трёх женщин: двух бойких старушек и молодой Сонечки.

Рассказ про настоящую еврейскую маму. Местами смешно, местами трогательно и щемяще.
Настоящее искусство.
И хорошо, что гонения. Ценность выше.
10(БЕЗУПРЕЧНО)

Людмила Улицкая в рассказе "Семеро святых из деревни Брюхо" показывает свой фирменный талант: за пару страниц вывести перед глазами целую страну, спрятанную в одной маленькой деревне.
Рассказ короткий, но в нём умещается всё -и бытовая нелепость, и человеческая правда, и тот самый тихий смешок, который возникает, когда узнаёшь себя в каждом втором герое.))
Семеро брюховских -как маленькая модель общества: кто-то мудрит, кто-то хитрит, а кто-то просто пытается жить, не нарушая привычного порядка. Людмила Улицкая подаёт это без морализаторства, но с такой точной иронией, что в каждом абзаце ощущается лёгкий подкол. И да, именно этим она обезоруживает: читаешь -и будто бы над смешными людьми смеёшься, а оказывается, что смеёшься над нашей вечной склонностью всё усложнять...
И резюмирую тоже коротко: это
рассказ, который читается быстро, в отличие от романов, которые я все у автора прочитала, а мысли о нём остаются надолго...

Всем спасибо!))

Пропала жизнь
(дядя Ваня, А.П.Чехов)

Все пропало. Молодость пропала!
(Русское варенье, Л.Е.Улицкая)

Чудесные эти чеховские мотивы Людмилы Улицкой. Герои пьес Чехова прямо ожили в новом столетии. Лепехины, потомки той самой высокой чеховской интеллигенции, разговаривают конечно сообразно времени, и самое что ни на есть употребляемое слово молодых людей этой семьи - это Гвоздец. Хотя фамилия семьи наводит меня на подозрения, что это скорее Лопахинские потомки. И живут они в полуразрушенной усадьбе, где дверки шкафа падают, канализация засоряется, а стульями огораживают места куда ступать не стоит, во избежание риска получить увечье.

Антон Павлович, конечно, многое насочинял, где-то очернил, где-то приукрасил, а кое-что, наоборот, возвысил до чрезвычайности, но уж что касается садов – извини… Когда Лепехин здешние земли покупал, сады уж окончательно выродились

Конечно, он же их и вырубил, на участки поделив. И если... Чехов изобразил нашу семью несколько иронически, то горькое сатирическое варенье Улицкой изображает их гораздо серьезнее. Они хотя и "напоминают прежних", но как-то обмельчали. А новый "Лопахин" Ростислав - уже не уговаривает никого, он просто сносит дом и весь поселок, поскольку уже проведено метро под землей, а на земле будет все для развлечения - включая Нью-Васюки, диснейленд, женевское озеро и т.д. Но он, во всяком случае, перевозит всю, нежелающую переезжать, семью в новый большой дом, где не будет никаких проблем с канализацией. Но и связи с историей тоже.

ВАРВАРА. Я тебе объясню. Все пропало! Все кончено. Здесь была усадьба, где жили наши предки. О>ни здесь любили, трудились, они работали… Здесь была дача, на которой тоже жили наши предки. И тоже любили, трудились. Работали…Сажали… Растили… Здесь было имение, прекрасней которого ничего нет на свете… А теперь здесь – пустыня. 

Долго, очень долго я "бегала" от этой книги - где-то внутри меня сидит твердое убеждение, что не стоит автору распыляться по множеству жанров, и если у него хороша проза, то не нужно ему браться за что-то иное. Но утомленная ожиданием новой книги Улицкой (все предыдущие уже прочитаны, сколько же можно ждать!), я все-таки решилась на прочтение "Русского варенья", и была посрамлена в своих убеждениях. К счастью. Людмила Евгеньевна снова оказалась выше всяких похвал.
В книгу вошли три пьесы: "Семеро святых из деревни Брюхо", "Русское варенье" и "Мой внук Вениамин".
"Русское варенье". Это, товарищи, Чехов на современный манер. В прямом и переносном смысле. Кроме того, что пьеса прямо отсылает к "Вишневому саду" и "Трем сестрам", она является, на мой взгляд, логическим ее продолжением. Что бы делали три сестры в вишневом саду в наше время? Молились, варили варенье и рассуждали о былом величии и судьбах страны, с ужасом констатируя факт, что ни от величия, ни от страны уже ничего не осталось.
Какая странная идея! Выше моего понимания... Бабушка Аня варила варенье. Но тогда была своя вишня. И была прислуга. В этих самых тазах. Да-да... В этих самых медных тазах. Снимали пенки! И прилетали осы. Весь сад гудел от ос... Теперь почему-то ос не стало.
"Мой внук Вениамин" Моя любимая тема - женщины, еврейские женщины и особая разновидность еврейских женщин - еврейские мамы.

• Нельзя удочерить взрослого человека. Сонечке восемнадцать лет.
• Что, в восемнадцать лет уже не нужна мама?

Наверное, далеко не самая лучшая идея - начинать знакомство с писателем с пьес, особенно с учетом того, что как раз таки пьесы я с детства недолюбливаю. Но тем не менее знакомство состоялось и я вполне могу назвать его успешным.
Первый рассказ держал меня в недоумении всю свою первую половину и лишь во второй его части стало проясняться то, что пытался донести автор через непривычные современному уху слова в устах юродивых, блаженных, хожалок (и названия-то таки давно забыты!). Пришло понимание "при чем тут вообще революционеры, алкоголики и девицы легкого поведения". Картинка сложилась. Цена власти всегда будет слишком высока. Особенно когда любые безумства вкупе с потаканием собственной жестокости можно оправдывать "ИДЕЯМИ".
Второй рассказ - этакий "Вишневый сад" на современный лад. Легкий, увлекательный, живой. Безусловно, герои утрированы, пороки каждого осознанно подчеркнуты, проблемы общества ярко обрисованы в смешных и нелепых разговорах и сценах. Но именно через эту призму юмора и где-то цинизма удалось очень точно и красочно обрисовать многие и многие семьи на просторах нашей родины.
А третий рассказ по сути своей несет одну главную идею, важнейшую проблему всех родителей - чрезмерное подавление своего ребенка. Полное нежелание мириться с осознанием того, что это личность, а не твоя собственность. О, как много матерей было, есть и, к сожалению, будет, которые веками наступают на одни и те же грабли, совершая всю ту же ошибку - воспитывая детей, не находят в себе силы признать своего ребенка Человеком и встать рядом , а не над ним.

Люблю Улицкую и ничего не могу с этим поделать!
Кому-то она кажется слишком нудной или слишком умной, пессимистичной до депрессухи, самозабвенно поучающей или показушно - надменной и той, что "вообще писать не умеет". Что ж, у каждого свой взгляд, а по-моему глубочайшему убеждению, книг не бывает ПЛОХИХ и ХОРОШИХ. Есть СВОИ и НЕ СВОИ!
От НЕ СВОИХ сводит скулы уже на второй странице, все описания нудны и бесполезны, герои- манекены, проговаривающие невнятные тексты монологов и... вообще становится так жалко себя, любимую, за потраченное время, деньги и силы на это чтиво. Лучше бы кино посмотрела.
Но бывает и по-другому! Когда на каждой странице за простыми вещами, которые давно знаешь или слышал, или возвращался в мыслях, да вот только сложить все вместе не получалось, открывается новый горизонт, второе дыхание и старый пазл... раз и защелкивается в картину. Когда после книги ощущаешь небывалый подъем: хочется бежать, писать, творить или вытворять, срочно делиться прочитанным или наоборот - затаиться, укутавшись пледом, котом и чаем, мечтательно смотреть в окно и молчать. Просто молчать, сохраняя какое-то новое тепло, то чудо присутствия чего-то потустороннего, что нельзя потрогать, купить. Что невозможно оценивать. И такой свет зажигается в душе, что понимаешь - жизнь прекрасна в любом ее ракурсе. И сквозь чужую боль, метания, мрачные казусы судеб, все это разнотравье и многоцветье чужих слов начинает проступать что-то свое, как легкое дыхание, как первая изморозь, делая нас чище, проще. Направляя на главную встречу с самим собой! И за это люблю и благодарю такие книги и их авторов!

Если одна из целей игры со словом шедевров классически и цитации в постмодернистских произведениях - напомнить читателю (или зрителю, если речь идет о пьесе) о великих первоисточниках, то пьесой "Русское варенье" вернуть читателя к проблематике сразу трех пьес Чехова Людмиле Улицкой однозначно удалось.
Все те же герои-недотепы с фамилиями, "прозрачно" напоминающими героев пьесы "Вишневый сад", те же неразрешимые "проклятые" вопросы, стоящие перед героями "Русского варенья", которые много лет назад терзали души героев "Трех сестер" и "Дяди Вани"...
Яркое отличие героев "Русского варенья" от чеховских - не тянет их больше в Москву. Герои, собравшиеся на даче в подмосковном академическом поселке, не спешат в столицу. Происходит это и потому, что московская квартира на Басманной сдается (что актуально для москвичей начала двадцать первого века), и оттого, что молодые герои рассчитали, что ездить каждый день в Москву и "сидеть в офисе с десяти до шести за пятьсот долларов пять дней в неделю" нецелесообразно. В связи с веяниями нового времени, красавица Елена мечтает уехать в Париж, студентка Лиза, подрабатывающая втайне от матери "сексом по телефону", -в Амстердам. А набожная Варя, старшая дочь, стремится в монастыре спрятаться от бездуховности ближних...
Итак, работает только Наталья Ивановна, мать трех сестер, с утра до поздней ночи переводя "сотни книг" с французского, итальянского, даже с испанского, которого совершенно не знала..." Поэтому постоянным звуковым фоном, кроме мяуканья кошки, шума спускаемой воды в туалете, падения предметов, колокольного звона из соседнего монастыря и телефонных звонков, слышится постоянный треск пишущей машинки, на которой в век компьютерной техники продолжает печатать Наталья Ивановна. Что может быть обосновано не только ее верностью дедовским обычаям, но и постоянно отключаемому электричеству в поселке. Так муж Елены (второй сестры) Константин никак не может загрузить программу компьютера как раз из-за постоянно отключающегося электричества. И не только электричество - в доме постоянно ломается уборная, старинные витражные окна кое-где забиты досками, крыша протекает, перевернутый стул указывает на дыру в полу, куда часто падают герои (так Лиза умудряется разбить почти сотню яиц, привезенных из Москвы в преддверии Пасхи). Все это не ремонтируется и приходит в негодность. Когда-то Фирс в "Вишневом саде" с укором вспоминает, как "в прежние времена, лет сорок-пятьдесят назад" знали "способы" получения доходов от сада, умели содержать имение, в котором на "балах " танцевали генералы, бароны, адмиралы..." На прощальном балу у Раневской танцует "мелкий чиновный люд", но имение все еще выглядит достойно. Недаром в "Русском варенье" звучит фраза: "Ермолай купил имение, прекрасней которого ничего нет на свете..." И вот что случилось с этим прекрасным имением в наши дни!
По большому счету, герои "Русского варенья" равнодушны друг к другу. Мужчины, живущие на даче, не пытаются заделать дырку в полу, Константина везут в медпункт только из-за "почасовой оплаты" потраченного времени. И совсем, как у Чехова, герои не слушают друг друга, поэтому возникает эффект "диалога глухих", когда никто не реагирует или реагирует как-то чересчур по-своему на множественные восклицания и вопросы, звучащие в пьесе...
Недотепы Чехова явно выигрывают в сравнении с недотепами Улицкой. В отличии от Раневской, блистающей воспитанием и французскими туалетами, у Натальи Ивановны из-за хронической усталости нет ни малейшего желания не только общаться с окружающими, но и приготовить семейный ужин, чтобы хотя бы раз в день собраться всем за общим столом. Так постепенно разрушаются семейные связи...
Гаев "проевший наследство на леденцах", гораздо обаятельнее дяди Дюди, страдающего от алкоголизма. Тем более, что именно Дюдя тайно от всех продает за бесценок дачу, чтобы поехать за границу с любовницей.
И идея варить русское варенье для продажи, чтобы спасти дачу, оказывается эфемерной. Варенье забродило. Что неудивительно, ведь на качество варенья мало обращают внимания и разливают в банки переваренное месиво со сгоревшим сиропом. И даже найденная в одном из тазиков с вареньем дохлая мышь не смущает меркантильную Маканю. Действительно, не выбрасывать же три килограмма варенья, за которые можно получить сто пятьдесят долларов!
Вспомним хрустальную мечту Лопахина: "Настроим мы дач, и наши внуки и правнуки увидят тут новую жизнь..." И действительно, построил. И дача его потомкам Лепехиным также дорога, как Раневской и Гаеву - вишневый сад. И героини Улицкой так же, как чеховские герои вспоминают "невозвратимую пору детства" , проведенную в саду. Наталья Ивановна, совсем как Раневская, легко расстается с деньгами и страдает от осознания пропавшей жизни, как дядя Ваня.
И совсем как Лопахина вдохновляла идея постройки дач на месте вишневого сада, воодушевляет бизнесмена Ростислава идея постройки Диснейленда на том же месте сто лет спустя: "Здесь будут концерты, аттракционы! Выроем пруд..., построим искусственный остров!... Пришло время отдыхать! Здесь будет Диснейленд! И вы увидите небо в алмазах!"- восклицает он.
В финале пьесы, когда дом разрушается, героям Улицкой, как когда-то героям "Вишневого сада" приходится искать новое пристанище, менять свою жизнь. Прошлое вернуть уже невозможно, но они собирают банки с забродившим несъедобным вареньем: рутина старой жизни все еще имеет над ними власть.
Другими словами, во все времена наряду с "новыми людьми", которые будут мечтать о "небе в алмазах" и строить "новый мир", останутся и "лишние люди", упорно цепляющиеся за прошлое, даже если оно приносит только бесплодные переживания...

Невозможно остаться равнодушным к это книге. Каждое слово трогает до глубины души и находит отклик в каждой клетке организма. Книга о трагедии целого народа-холокосте, о том,как он отражается на современной жизни чистокровной еврейки Эсфирь Львовны.
Эсфирь непременно хочет женить своего единственного сына на порядочно девушке из еврейской семьи. Её сестра- Елизавета Яковлевна пытается остановить безумную женщину,но куда там...

Порой кажется,что старания Эсфирь увенчаются успехом:

Книга изобилует остроумными и смешными моментами,подчеркивающими менталитет евреского народа. Но от этого "смеха" и очень грустно...

Я вообще-то не знаю, что писать. Потому что прихожу к выводу, что вообще непонятно, что писать о печатной драматургии. И тем более, скажем, о современной драматургии, потому что Чехов, Островский — они почему-то врезаются в тебя даже со страниц. А тут — ну что сказать. Ну — хорошо.

Самое смешное, что «Русское варенье» мне было неинтереснее всего читать, но при этом его очень сильно можно поставить, можно правильно чеховщину разыграть. Читать его скучно на самом деле, такая тягомотина включается ближе к середине, хоть плачь, потому что ну ты же знаешь, чем всё это закончится (хотя пуант в конце крутой, вот именно крутой); ты все ключи вставляешь во все замки, но так и остаешься, где был: ничего не открывается. Совсем другое дело будет на сцене, там ты с пропитанными текстом людьми взаимодействуешь, а не с буквами. Что-то щелкает, и ключ наконец до конца входит в паз, и что-то там внутри начинает поворачиваться.

«Семеро святых из деревни Брюхо» мне понравилась, но без предисловия и послесловия: первое — ни к чему, второе — портит настроение от пьесы. Но ей легче жить на бумаге, в ней есть конфликт. Ставь я её на сцене, я бы густо заливала всё трагедией, потому что для меня здесь это ключевая эмоция, как и почти во всём, что связано с юродивыми, советской властью и деревней.

«Мой внук Вениамин» — очень смешная пьеска. Её легко читать, её легко было бы смотреть. Она удобна в своем положении перевертыша: можно думать о серьезном, мотаясь в классических лабиринтах qui pro quo, а можно отдаться жизненной абсурдности и искреннему веселью. Типажи прекрасны, хотела бы я увидеть их на хорошей сцене.

Так что — да, но всё это нужно смотреть.

первая пьеса была для меня соврешенно непонятной и в итоге недочитанной. третяя про мамашу, которая все за всех решала, конечно, была милой, и, как в многих произведениях, видишь, что в каждом есть то, с чем хочется согласиться.. но вот вторая про старую усадьбу почему-то была мне ближе всех. отчасти потому что осень, отчасти потому что нечто разрушенное и постепенно приходящее в негодность, но милое сердцу, часто присутствует в жизни, особенно в нашей стране, как мне кажется. эта пьеса была очень атмосферной. и заметки автора были очень кстати, даже захотелось посмотреть постановку.