Рецензия на книгу
Мой внук Вениамин
Людмила Улицкая
natalya-ershova-7131 марта 2022 г.Москва... Притяженья больше нет
Если одна из целей игры со словом шедевров классически и цитации в постмодернистских произведениях - напомнить читателю (или зрителю, если речь идет о пьесе) о великих первоисточниках, то пьесой "Русское варенье" вернуть читателя к проблематике сразу трех пьес Чехова Людмиле Улицкой однозначно удалось.
Все те же герои-недотепы с фамилиями, "прозрачно" напоминающими героев пьесы "Вишневый сад", те же неразрешимые "проклятые" вопросы, стоящие перед героями "Русского варенья", которые много лет назад терзали души героев "Трех сестер" и "Дяди Вани"...
Яркое отличие героев "Русского варенья" от чеховских - не тянет их больше в Москву. Герои, собравшиеся на даче в подмосковном академическом поселке, не спешат в столицу. Происходит это и потому, что московская квартира на Басманной сдается (что актуально для москвичей начала двадцать первого века), и оттого, что молодые герои рассчитали, что ездить каждый день в Москву и "сидеть в офисе с десяти до шести за пятьсот долларов пять дней в неделю" нецелесообразно. В связи с веяниями нового времени, красавица Елена мечтает уехать в Париж, студентка Лиза, подрабатывающая втайне от матери "сексом по телефону", -в Амстердам. А набожная Варя, старшая дочь, стремится в монастыре спрятаться от бездуховности ближних...
Итак, работает только Наталья Ивановна, мать трех сестер, с утра до поздней ночи переводя "сотни книг" с французского, итальянского, даже с испанского, которого совершенно не знала..." Поэтому постоянным звуковым фоном, кроме мяуканья кошки, шума спускаемой воды в туалете, падения предметов, колокольного звона из соседнего монастыря и телефонных звонков, слышится постоянный треск пишущей машинки, на которой в век компьютерной техники продолжает печатать Наталья Ивановна. Что может быть обосновано не только ее верностью дедовским обычаям, но и постоянно отключаемому электричеству в поселке. Так муж Елены (второй сестры) Константин никак не может загрузить программу компьютера как раз из-за постоянно отключающегося электричества. И не только электричество - в доме постоянно ломается уборная, старинные витражные окна кое-где забиты досками, крыша протекает, перевернутый стул указывает на дыру в полу, куда часто падают герои (так Лиза умудряется разбить почти сотню яиц, привезенных из Москвы в преддверии Пасхи). Все это не ремонтируется и приходит в негодность. Когда-то Фирс в "Вишневом саде" с укором вспоминает, как "в прежние времена, лет сорок-пятьдесят назад" знали "способы" получения доходов от сада, умели содержать имение, в котором на "балах " танцевали генералы, бароны, адмиралы..." На прощальном балу у Раневской танцует "мелкий чиновный люд", но имение все еще выглядит достойно. Недаром в "Русском варенье" звучит фраза: "Ермолай купил имение, прекрасней которого ничего нет на свете..." И вот что случилось с этим прекрасным имением в наши дни!
По большому счету, герои "Русского варенья" равнодушны друг к другу. Мужчины, живущие на даче, не пытаются заделать дырку в полу, Константина везут в медпункт только из-за "почасовой оплаты" потраченного времени. И совсем, как у Чехова, герои не слушают друг друга, поэтому возникает эффект "диалога глухих", когда никто не реагирует или реагирует как-то чересчур по-своему на множественные восклицания и вопросы, звучащие в пьесе...
Недотепы Чехова явно выигрывают в сравнении с недотепами Улицкой. В отличии от Раневской, блистающей воспитанием и французскими туалетами, у Натальи Ивановны из-за хронической усталости нет ни малейшего желания не только общаться с окружающими, но и приготовить семейный ужин, чтобы хотя бы раз в день собраться всем за общим столом. Так постепенно разрушаются семейные связи...
Гаев "проевший наследство на леденцах", гораздо обаятельнее дяди Дюди, страдающего от алкоголизма. Тем более, что именно Дюдя тайно от всех продает за бесценок дачу, чтобы поехать за границу с любовницей.
И идея варить русское варенье для продажи, чтобы спасти дачу, оказывается эфемерной. Варенье забродило. Что неудивительно, ведь на качество варенья мало обращают внимания и разливают в банки переваренное месиво со сгоревшим сиропом. И даже найденная в одном из тазиков с вареньем дохлая мышь не смущает меркантильную Маканю. Действительно, не выбрасывать же три килограмма варенья, за которые можно получить сто пятьдесят долларов!
Вспомним хрустальную мечту Лопахина: "Настроим мы дач, и наши внуки и правнуки увидят тут новую жизнь..." И действительно, построил. И дача его потомкам Лепехиным также дорога, как Раневской и Гаеву - вишневый сад. И героини Улицкой так же, как чеховские герои вспоминают "невозвратимую пору детства" , проведенную в саду. Наталья Ивановна, совсем как Раневская, легко расстается с деньгами и страдает от осознания пропавшей жизни, как дядя Ваня.
И совсем как Лопахина вдохновляла идея постройки дач на месте вишневого сада, воодушевляет бизнесмена Ростислава идея постройки Диснейленда на том же месте сто лет спустя: "Здесь будут концерты, аттракционы! Выроем пруд..., построим искусственный остров!... Пришло время отдыхать! Здесь будет Диснейленд! И вы увидите небо в алмазах!"- восклицает он.
В финале пьесы, когда дом разрушается, героям Улицкой, как когда-то героям "Вишневого сада" приходится искать новое пристанище, менять свою жизнь. Прошлое вернуть уже невозможно, но они собирают банки с забродившим несъедобным вареньем: рутина старой жизни все еще имеет над ними власть.
Другими словами, во все времена наряду с "новыми людьми", которые будут мечтать о "небе в алмазах" и строить "новый мир", останутся и "лишние люди", упорно цепляющиеся за прошлое, даже если оно приносит только бесплодные переживания...5322