The Cider House Rules

Слякотным февральским вечером (ну что за гадость - дождь в феврале!), усадив мужа стрелять каких-то монстров за компьютер и уложив ребенка в полезный развивающий коврик, я тихонько пробралась на кухню, предварительно расчесав волосы и смыв с плеча кусочки срыгнутого банана, налила себе полный бокал "Киндзмараули" и приготовилась к свиданию с одним из тех мужчин, чьи ум, чувство юмора и банальная гениальность не оставляют меня равнодушной.

...свидание затянулось на неделю...

Мы говорили о многом. И начали, конечно же, с названия.

Я: Джон, ты вообще в курсе, что в одном из переводов твоя книга зовется "Правилами виноделов". Я вот даже читать ее не начинала без бокала, а теперь себя чувствую дурой.
Ирвинг: Виноделов? А при чем тут вино? Я писал о сидре, который у нас в Америке вообще безалкогольный.
Я: Ну, скажем прямо, ты не о сидре писал. Ты о таких малых вещах не пишешь, потому что, милый, просто не способен на это. Не с твоей глобальностью.
Ирвинг: Ладно, ты права. Сидра мне маловато. Не могу же я читателю, взявшему в руки мой толстенный роман, рассказать об одном только производстве сидра.
Я: Конечно! Ведь, чтобы сидр сделать, надо для начала яблоки собрать, а чтобы их собрать, они должны вырасти.
Ирвинг: Вот-вот! И я о том же!
Я: А заодно можно и технологию проведения аборта во всех подробностях рассмотреть, не забыв также о родах с осложнениями и без оных...
Ирвинг: Нет! Ну скажи! Это что, лишним было? Или тема не душещипательная? Никого же равнодушным не оставит!
Я: Так-то оно так! Ты тролль знатный. Только вот с душещипательностью ты чуток переборщил. На кой ляд было описывать этот тупой любовный треугольник, одним концом улетающий воевать и временно пропадающий без вести?
Ирвинг: Да не глупи! Неужели не поняла, в чем тут соль? Я же побаловал и себя, и тебя тем, что взял этот, как ты его зовешь, тупой любовный треугольник и поставил его таким матом в системе координат, что она стала даже не четырхмерной, а вообще n-мерной.
Я: Да я-то поняла, но поначалу злило. А еще как-то кровушки было маловато. Хотя... Что-то я всех абортированных не посчитала. Вместе с ними как раз в меру получается.
Ирвинг: Именно. А вообще как, понравилось?
Я: Джон! Дурацкий вопрос! Если я сбегаю к тебе на свидание от любимых мужа и ребенка, урываю часы от собственного сна и готова читать хоть одним глазком, когда мою посуду...
Ирвинг: Понятно. Значит, я написал обычный для себя гениальный роман.
Я: Точно.

Роды:

Доктор Уилбур Кедр и его незаменимые спутницы сестры Эдна и Анджела жили и работали в приюте для новорожденных детей, брошенных матерями. Девиз всех троих: «Приносить людям пользу».

Аборт:

Его называли Святой Кедр. Он врач-акушер, но, если его просили сделать аборт, он делал. Есть женщины, которые не прерывают беременность и вынашивают ребенка, хоть он и не нужен. Тогда они бросают его в приюте. Так получается сирота! «В Сент-Облаке жизнь была нежеланна, даже если и появлялась на свет».

Еще доктор «эфирный наркоман» и летописец приюта.

Роды:

Всем детям находились родители, а вот Гомер Бур несколько раз возвращался после неудачных усыновлений, поэтому приют стал ему отчим домом, а доктор Кедр – отцом.

Гомер всегда чувствовал, что «сироты для того и рождаются на свет – чтобы приносить пользу». Поэтому доктор стал обучать мальчика своему ремеслу – акушерству и хирургии. Но будет ли Гомер врачом? Его так и тянет покинуть приют....

Аборт:

Красной нитью по всему произведению протянута мысль:

аборт - это от Бога или от Дьявола?!

«Называйте как хотите: плод, эмбрион, продукт зачатия, думал Гомер, дело не меняется: человеческий зародыш – живое существо. И что бы вы ни делали, как ни называли – вы его убиваете».

Аборт:

После главы «Прошло 15 лет» я стала злиться на героев за их поведение. Автор превратил книгу в сплошной абсурд, например:

- появились лесбиянки;

- какой-то тройной брак;

- 90-летний оперирующий врач-наркоман;

- отец-насильник.

В книге много подробных описаний абортов, а особенно акцентируется внимание на хирургических инструментах для абортов.

Роды:

Отдельно хочу сказать про название книги. Почему она называется «Правила виноделов» я поняла только тогда, когда в конце книги прочитала пояснительную статью переводчика.

Оценка 8 из 10. Я рада, что наконец-то прочитала эту книгу. Иду сразу-же смотреть фильм.

Одна моя подруга keep-a-book так красочно рассказывала о книгах Джона Ирвинга, что я просто не мог пройти мимо, и по ее совету начал знакомство с его творчеством именно с этой книги.

И почему я раньше проходил мимо этого автора? Это просто восторг! Однозначно Джон Ирвинг это открытие года для меня!

Отличная сага, которая рассказывает историю жизни простого мальчика сироты из приюта, который просто хочет быть полезным в этой жизни. В книге поднимается куча очень серьезных вопросов, которые были актуальны в те времена (аборты, расизм и другие).

Читаешь и погружаешься с головой в эту историю, остановиться просто невозможно. Местами суровая, местами грустная, местами веселая - эта история вряд ли кого то сможет оставить равнодушным.

Однозначно буду читать остальные книги автора!

У меня остался только один вопрос к русскому изданию книги, почему "Правила виноделов", если там "Правила дома сидра"? Первое издание книги в России кстати называлось правильно.

"And when the broken-hearted people,
Living in the world agree,
There will be an answer:
Let it be."
The Beatles

Читая роман я удивлялась, откуда взялось это название "Правила виноделов". Особенно, конечно, первую треть, до того как в повествовании появился Сердечный Камень. Но и потом стало не сильно понятнее, всё-таки сидр и вино - это разные напитки. Так что спасибо послесловию переводчика, из которого стал известен дословный перевод названия книги "Правила Дома Сидра". Мало того, что оно-то как раз имеют отношение к сюжету, так еще и придают названию философскую глубину.
Волею судьбы мне в руки попала интересная история жизни отца и сына. Пусть и не кровных, но от этого не менее любящих друг друга, а то и более (разные бывают родительско-детские отношения). История отца начинается с взрослого возраста уже и рассказана до самого итога жизни. История сына дается с его рождения и до зрелости.

К минусам романа отнесу, во-первых, излишнюю физиологичность, подробность описаний операций. Вот честно, первое время меня такое устраивало, но в какой-то момент произошел перебор и даже пришлось пересиливать себя, чтобы вернуться к роману. А во-вторых, некоторую затянутость. Самую чуточку. Тут я не могу сказать, что вот бы сократить раза в два и идеально, нет, но если бы было совсем немного поменьше, прочитала бы с большим удовольствием.
Роман всесезонный, он и по времени охватил более 40 лет, но всё же достаточно много времени уделено описанию осеннего сбора яблок с приготовлением сидра.
А еще мне понравилось, что в этой книге важными являются три книги - "Джейн Эйр" Бронте, "Дэвид Копперфилд" и "Большие надежды" Диккенса. Можно даже сказать, что они являются персонажами книги.

Часто я опасаюсь большого объёма романов, тем более в играх, да ещё в таких, когда выбор книги от меня не зависит ни коим образом. К тому же, мне обычно не везёт на приятные книжные открытия, если произведение выпадает случайно. К названию «Правила виноделов» я поначалу отнеслась скептически. Что за виноделы, какие могут быть у них правила?!. Я и представить не могла, насколько название и первое впечатление от него далеки от сюжета. В послесловии, тем не менее, читатель находит ответ на вопрос, почему «Правила виноделов», но мне все равно больше нравится перевод, близкий к оригинальному - «Правила Дома Сидра».

В унылом местечке Сент-Облако расположен сиротский приют, в который стекаются женщины, планирующие оставить ребёнка после родов, либо же прервать беременность, что категорически запрещено законом. Но доктор Уилбур Кедр, человек буквально не от мира сего, считает себя не вправе распоряжаться чужими судьбами и делает то, о чем его попросят попавшие в беду девушки. И, конечно же, в приют приезжают затем, чтобы усыновить ребёнка. Кому-то из детей везёт с новой семьей, кому-то, вроде Гомера Бура, нет. Жизнь в приюте очень однообразна, дни похожи один на другой, выбора чем заниматься, кого любить нет. За всю свою жизнь в приюте Гомер прочёл четыре книги, но несчётное количество раз, даже выбор профессии за него, казалось бы, сделан любимым доктором Кедром. Но однажды в приют приезжает белый кадиллак с прекрасной молодой парой, занимающейся производством сидра. Уилл и Кенди, ровесники к тому времени повзрослевшего Гомера, хотят на пару дней забрать его с собой, чтобы он выбрал яблонь из их хозяйства и разбил перед приютом яблоневый сад...

Невероятно противоречивые чувства я испытываю после прочтения практически ко всем героям книги. Одно осознаю точно - данный роман - это шедевр. Насколько мудрым был старик Кедр!.. Как крепко отпечаток «сироты» наложен на судьбу Гомера, как бы он не стремился к семейному теплу!.. Девушка с тяжелым характером Мелани, тоже воспитанница приюта, меня заставила уважать себя, я просто влюбилась в её честность и прямолинейность. Несмотря на позитивные первые впечатления от Кенди и Уолли, ближе к концу книги мне хотелось стать Мелани, и отметелить их варежкой с металлическими шариками!.. Очень хочется познакомиться с немногочисленными женщинами, всю жизнь отдавших работе в приюте, какие же они получились у автора замечательные! Чувство юмора у него превосходное, столько забавных сцен в романе!

А правила стоит порой нарушать, вот что я вам скажу.

Случается иногда чрезвычайно досадное: когда возлагаешь на книгу большие надежды, а она не идет. Вроде все или почти все составляющие «твои», а сложишь их вместе – и выходит «не твоя» книга. Вот это тот самый случай. Я хотела прочитать эту книгу. Я даже купила ее в бумаге, чего почти никогда не делаю с незнакомыми произведениями. Но чуйка, увы, подвела. Я читала «Правила виноделов» почти четыре месяца, с большими перерывами, и была рада, перевернув последнюю страницу. Так что разделить восторг с другими читателями, к сожалению, не смогу.

Я люблю книги на околоврачебные темы. Приветствую неидеальных героев с проблемами и сложные жизненные ситуации, с которыми они сталкиваются. Ничего не имею против романов с неспешно развивающимся сюжетом. Заявленные в «Правилах…» темы из тех, к которым я, как правило, неравнодушна, тут есть о чем поговорить. Так в чем же дело? Что в итоге пошло не так? Может, в потоке словоблудия ниже станет чуточку яснее.

Первое и главное: мне все же было скучно. Вот было и всё, а это невозможно компенсировать ни важностью темы, ни размышлениями о том, что это качественная литература (с этим я и не спорю). В конечном итоге, любая художественная вещь или цепляет тебя, или нет. Ты или проживаешь ее вместе с героями, или остаешься равнодушным наблюдателем. Со мной случилось второе, резонанса не произошло.

Второе: мне неприятна была сама манера повествования. Не физиологические подробности (к ним отношусь спокойно), не медицинские (это, наоборот, самое интересное, что для меня было в книге), а именно манера в целом. Бесконечные повторения одних и тех же деталей (спасибо, я запомнила с первого, ну максимум со второго раза, а дальнейшее не усиливает эффект, а просто раздражает), иногда углубление в подробности, которые были мне не интересны, странные моменты, на которых сделан особый акцент (завиток лобковых волос, бережно хранимый в бумажнике, просто-таки верх романтической любви), отступления в виде рассказов про героев, которые потом нигде больше не встретятся и ни на что не повлияют и тому подобное. Через такое приходилось протаскивать себя буквально силой.

В-третьих, не случилось в романе ни одного героя, который бы мне до конца понравился, и к которому бы я «прикипела». Лишь доктор Кедр в какой-то мере интересовал меня. Лишь этого героя я уважала и надеялась, что он сможет продолжать свою деятельность как можно дольше. Но даже и он нередко наводил тоску. Поначалу была надежда на Гомера, но и она быстро увяла. Остальные же –Уолли, Кенди, Мелони и прочие – меня лишь раздражали, и я ничего не могла с этим поделать.

В-четвертых, цеплялась за какие-то моменты, вроде: как может человек, который давным-давно не практиковался в хирургии, да и раньше не имел большого опыта, сохранять мастерство в течение многих лет и в нужный момент блестяще выполнить пусть небольшую, но операцию? Хирург – это практика и практика… Я бы не обратила внимания, если бы не было первых трех «но». А тут уж – каждое лыко в строку.

А история-то ведь хорошая. Наверное. Грустная, тяжелая, безысходная. Нежеланные дети, психология сирот, аборты, приемные родители, долг врача и долг человека вообще, нищета, неразделенная любовь, выбор и его последствия, семейное насилие, поиск предназначения в жизни, отцы и дети, ложь во спасение и муки совести. Много тут всего, что может зацепить. Или не зацепить. Я бы сказала, даже слишком много всего: еще по касательной пройдут темы расизма, инцеста, войны, инвалидности, лесбиянок, психических болезней… И это еще, наверное, не все. Про выращивание и заготовку яблок и ловлю омаров есть еще, вдруг кому интересно. Но, черт же возьми, отчего все вместе вышло так уныло?! Вероятно, этому способствует и перевод, но не думаю, что только в нем дело.

Детский приют во всеми забытом месте, куда отчаявшиеся женщины приходят, чтобы родить и оставить ненужного ребенка или же избавиться от плода. Аборты в стране запрещены, но доктор Кедр уже давно решил для себя, что это не менее важная помощь, чем родовспоможение и поиск приемных семей для брошенных детей, и на свой страх и риск делает их.

Доктор Кедр тщательно скрывает эту свою деятельность от всяческих попечителей (так тщательно и так долго, что это неправдоподобно; его спасает только то, что приют находится в такой глуши, куда никому неохота ехать). Он даже выстраивает альтернативную реальность, чтобы защититься от возможных проблем (о, сила бюрократии, позволяющая нарисовать на бумаге более счастливую судьбу или создать целого человека из воздуха!) Кедр понимает: если его поймают, женщины все равно будут искать способы сделать то, зачем приходят к нему, но вместо квалифицированного врача попадут в руки каких-нибудь коновалов, и тогда аборт может стоить им жизни. Доктор уже не молод, но твердо намерен продолжать работу столько, сколько возможно: передать дело некому.

Своей семьи у него никогда не было, он ни к кому никогда не был привязан. Единственной его отдушиной был эфир. Но неожиданно в чем проснулась отцовская любовь к мальчику, выросшему в приюте и не прижившемуся ни в одной приемной семье, всегда возвращавшемуся туда, где был его единственный дом. Мальчику, который, как и сам Кедр, очень хотел приносить пользу. Доктор надеялся вырастить из него хорошего врача, тем более что тот проявлял явные способности.

Но чего же хочет сам Гомер Бур? Он пока и сам не смог бы ответить. Что он видел в своей жизни, кроме приютских стен да несчастных женщин? Что все они, брошенные дети, видели и слышали, кроме читаемых из года в год перед сном «Джейн Эйр» для девочек и Диккенса для мальчиков.

Гомер ощущает необходимость вырваться отсюда, он не хочет становиться врачом, внутренне не приемлет аборты (хотя и понимает доктора Кедра), хочет жить. Но отчего-то тогда, когда у него это выходит, он влачит довольно унылое существование и фактически плывет по течению. Даже новых интересов у него не появляется, он и спустя годы все так же перечитывает «Дэвида Копперфильда» и «Джейн Эйр», как когда-то в приюте, когда у него просто не было выбора. И практически ничего не говорит и не думает, кроме своего любимого «Точно».

Кенди и Уолли – как яркая вспышка в серой безнадежности приюта. Они – как ожившая картина иного мира: молодые, красивые, богатые, влюбленные, выросшие в семье, уверенные в своем настоящем и будущем. Счастливые. Мог ли Гомер не уехать с ними, когда представился такой шанс? Мог ли не остаться с ними, почувствовав воздух совсем другой жизни? Едва ли. Мог ли Гомер не влюбиться в Кенди? Наверное, нет. Могла ли ситуация сложиться счастливо? И тоже вряд ли, особенно учитывая странную аморфность самого Гомера и некую неадекватность Кенди. Могли ли герои в какой-то момент сделать другой выбор? Да, черт возьми, могли. Они могли бы поступить честнее, решительнее и стать от этого счастливее. По крайней мере, попробовать. Могли все разорвать и пойти каждый своим путем. Да мало ли. А они думали, страдали, сомневались, боялись причинить боль… но в итоге придумали (в основном, Кенди, но Гомер же согласился, а остальные молча поддержали!) такой вариант, где все друг другу лгут, все мучаются, но при этом делают вид, что все ок. И так пятнадцать лет. Ну что за… Впрочем, это их дело. И Ирвинга, конечно. Нужно было вернуть Гомера туда, откуда тот пришел, а для этого никак нельзя было оставлять ему выбор, да еще делать счастливым, подумаешь, чего захотел.

Хотя все это не имело для меня большого значения, ведь я никому из этих троих особо не симпатизировала и не сопереживала. Читать книгу мне было тяжело. Наверное, Джон Ирвинг писал ее не для меня.

Видимо, Джон Ирвинг — совершенно не мой автор. Вторая прочитанная у него книга и второе разочарование. В прошлый раз хотя бы читалось легко, в этот — я буквально заставляла себя читать, считая сколько же страниц осталось да конца. И проблема даже не в неоднозначной тематике легализации и моральной стороны абортов, не в куче медицинских подробностей и детальных описаний как проводимых врачами абортов, так и жутких кустарных попыток спровоцировать выкидыш, а в обилии других деталей, в которых сюжет буквально утопает, в наслоении абсурдных ситуаций и всяких мерзких деталей, с медициной не имеющих связи. Я не понимала, а зачем нужны все отступления про консистенцию испражнений безымянного экипажа, с которым летал один из героев, к чему история про инфаркт смотрителя станции и увлекательные приключения его помощника, который пришел, чтобы "лицезреть тело". Да, это мелочи, но таких мелочей много. Они заметно нагоняют объём и через них приходится мучительно продираться. Хотя не могу не отметить, что автор весьма кропотливо относится к иным деталям, медицинские подробности меня увлекали. Подкупило, что автор опирался на реальные учебные пособия, очень ответственно подошел к сбору информации.

Автор поднимает множество тем, и это скорее минус, чем плюс, ибо во многих случаях он проходит по касательной, без подробного раскрытия. И это тот случай, когда лучше брать качеством, а не количеством. Последнее, к сожалению, заметно хромает. Больше всего внимания уделено нежеланным детям и морально-этической стороне вопроса о прерывании беременности. Раскрывается это через историю врача Уилбура Кедра и сироты Гомера Бура. Уилбур в молодости отказался сделать знакомой девушке нелегальный, ибо аборты на любом сроке в описываемое время (повествование ведется от 192.. до 195..) были запрещены законом), но безопасный аборт, из-за чего она начала искать иной способ избавиться от эмбриона и погибла. Это стало большим потрясением для доктора Кедра, и он решил помогать всем обратившимся к нему женщинам, помогать любым способом — принимать роды и впоследствии заботиться о младенцах в приюте, подбирать им приемные семьи, или же прерывать нежеланную беременность. Гомер — один из таких нежеланных детей, к которому Уилбур со временем сильно привязался, полюбил как сына и захотел, чтобы тот перенял его дело. Сам же Гомер понял, что хочет помогать появляться детям на свет, но не избавляться от "продуктов зачатия". Здесь нет явного конфликта и противостояния, характеризующегося открытым столкновением различных позиций. Скорее ощущение какой-то тяжести и безнадежности от бремени, что Кедр нес слишком долго. И эта безвыходность, замкнувшаяся в финале: не имеют значения собственные желания, нужно приносить пользу. В записях Уилбура есть весьма интересные мысли, например, о том, что все пекутся о нерожденных детях, но родившиеся никому не нужны, ярых противников абортов мало волнует, что будет тогда, когда крохотный набор клеток станет полноценным младенцем, который не будет нужен родителям и скорее всего будет расти в ужасной среде.

Вторая половина книги посвящена любовным терзаниям Гомера и его попыткам обрести семью. И читала я её медленнее, чем первую, ибо, думаю, что для того, чтобы переживать за героев, нужно хоть самую малость симпатизировать им. А у меня не получалось, потому что герои с их позицией "надейся и жди" и вялыми попытками двигаться по течению даже не раздражали, но порождали скуку и равнодушие. Я не разглядела ту бессмертную любовь (он хранил завиток её лобковых волос в бумажнике, как мило), а "надейся и жди" с самого начала (до войны и исчезновения с горизонта жениха возлюбленной Гомера) — как-то жестоко и мерзко. После эти напрасные надежды и ожидание выплеснулись в совсем уж странные отношения, щедро сдобренные ложью. Фоном проплывала лесбийская драма подруги Гомера с изменами и абортами, и, пожалуй, я не совсем поняла, зачем всё это здесь. То есть я поняла, что это толчок для развития событий, но выписан он так, что не понимаешь, а почему подруга Мелони изменила ей после пятнадцати лет счастливых отношений. Из хорошего — неплохо раскрыты отношения отцов и детей (Гомер и Уилбур, Гомер и Анджел).

В финале зачем-то поднимается тема расизма, но очень обзорно, видимо, для того, чтобы показать обособленность различных групп от друг друга и порядки, царящие внутри этих групп. В целом, финал оставляет несколько тягостное впечатление.

В Сент-Облаке есть сиротский приют и доктор Кедр который творит "работу Господню!"

Есть и Сердечные дали где в Яблочной ферме есть пара изменившая судьбу Гомера Бура сироты который не знал другого дома как приют и всегда в него возврашался.

Мелони девушка с непростым характером и судьбой.

Но мне больше всего жалко здесь Уолли он создан чтобы летать.

Книга с нелегкими темами, но читается на удивление легко.

Погружаешься в атомосеферу книги и привязываешься к героям истории.

Морально нужно быть готовым, а так советую)))

После прочтения первой же книги Джона Ирвинга ( "Молитва об Оуэне Мини" ) я почувствовал, что с этим автором мне предстоит ещё не одна встреча… И вот, пожалуйста – «Правила дома сидра», заслужившие высший балл, который я в последнее время редко ставлю книгам, особенно посоветованным во флэшмобе. Но, видимо, что-то этакое есть в ирвинговских «кирпичах» с их дотошными бытовыми и прочими подробностями, благодаря которым люди, дома и места становятся практически осязаемыми в воображении читателя.
Тем не менее, я уверен, что не взялся бы «Правила дома сидра» по своей воле, если бы мне рассказали о книге несколько фактов, как то:
– центральная тема книги – дискуссия о праве женщины на искусственное прерывание беременности;
– наиболее положительный персонаж книги известен тем, что делает подпольные аборты (впрочем, качественно и бесплатно); к тому же он – эфирный наркоман;
– книга содержит много натуралистических описаний деталей женской анатомии и гинекологических манипуляций, а также вскрытие трупов – в основном женских, но также пары мужских, в том числе одного младенца;
– ещё там есть многочисленные пенисы – обрезанные детские в большом количестве, несколько мужских в различном состоянии и один пенис пони, помещённый куда бы совсем не надо;
– главный герой книги – сирота, больше половины действия книги происходит среди таких же обездоленных детишек в детском приюте;
– каждый персонаж (ну, большинство) – так или иначе травмированный человек.
Но слава богу, я знал только, что эта книга – своеобразная семейная сага, которая охватывает несколько десятилетий (на самом деле, около сотни лет), и что она как бы сдобрена Чарлзом Диккенсом, и – взялся за книгу без опаски. Вышеприведённые факты нисколько не мешали и даже не раздражали (ну, почти), настолько органичной частью романа они оказались.
А сам роман, помимо проблематики абортов, повествует о становлении личности, о необходимости делать выбор, о призвании, ответственности, одиночестве, лжи… И ещё – это истории любви; именно так, во множественном числе. На страницах романа любят многие – Гомер, Мелани, Уолли, Кенди, сестра Эдна и даже чуждый плотской любви доктор Кедр. Другое дело, всегда ли эти любови светлы и радостны? Скорее, наоборот…
Да, и ещё эта книга – о доме.

Для сироты (а Гомер, главный герой романа, – сирота) ответ на вопрос, где твой дом, далеко не прост и не очевиден, иногда приходится провести в поисках 40 лет. Непрост и другой вопрос:

На него два центральных героя этой истории дали разные ответы… К счастью, никому не дано такого выбора. Но в остальном надо выбирать, и это бывает нелегко.
Да, «Правила дома сидра» – не самая воздушная и розовая книга в мире, но читалась она легко. Рекомендовать другим поостерегусь, но сам знакомство с Джоном Ирвингом продолжу.