- Деньги, деньги...- задумчиво прошептал Клинков. - Вы читали, Анна Марковна, роман Золя "Деньги"?

- А вы читали когда-нибудь повеству о выселении? - полюбопытствовала хозяйка квартиры.

- И все из-за того, что ты разругал его картину?

- Да как я ее там ругал? Просто сказал: глупая мазня. Только и всего.

- Вот пойду сейчас и утоплюсь в реке!

- Ну что вы! Кто же из нашего круга топится в декабре, когда на реке двухаршинный лед.

Дружба со мной - это было единственное, что спасло тебя от побоев в приличном обществе.

- Эй, Подходцев! Не стыдно ль спать, когда цвет русской интеллигенции бодрствует? Вставай!

- Ушла, Петя, поэзия из жизни...

По тумаку за строчку - самый приличный гонорар.

- Прехорошенький мальчишка! Ваш?

- Девочка. Моя.

- Учится?

- Помилуйте. Ей 3 года.

- Что вы говорите! 3 года - а как 12!

Ты знаешь, соловью в клетке опасно показывать свободного соловья на ветке. Затоскует и издохнет.

- А! И ты здесь. И уж с утра апельсин жрешь. Проворный. А зачем шкурки на пол бросаешь?

• Что вы, Анна Матвеевна! Я, собственно, бросал их не на пол, а наоборот, в потолок... но земное притяжение... сами понимаете! Деваться некуда.

- Отчего я такой сильный? Исключительно от сахара. Да еще сырую морковь ем, как заяц. Поэтому медный пятак мне согнуть в трубку ничего не стоит.

• Ну, вот тебе пятак - согни его.
• Зачем же его портить, - хладнокровно говорил Новакович, опуская пятак в карман, - он мне на трамвай пригодится.
• Экий ты, братец. Ну, вот тебе еще пятак - согни.
• Вот спасибо. На первый пятак я проеду только туда, а на второй смогу вернуться обратно.

Нам говорят: "Вы ленивы! Вам не хочется пальцем пошевелить, лишний шаг сделать..." Слепцы! Да разве ж это не самое прекрасное, не самое благодетельное в мире?! Вот мы ленивы - да разве ж мы способны поэтому сделать кому-нибудь зло? Ох, бойтесь, господа, активных людей! Мы-то, может быть, наполовину и приятные такие, что мы ленивы.

- Яблонька, - восхищенно воскликнул Меценат, - Если я ослепну от вашей красоты, как старый Велизарий, будете ли вы водить меня за руку, как тот мальчик, который питал Велизария?
Новакович вздохнул и мрачно ответил за Яблоньку:

• Не такой она человек, чтобы водить за руку. Она за нос водит...

Ресторанная жизнь, — заметил повеселевший Клинков, — приучает человека к чтению. Сколько приходится читать: сначала вывеску, потом меню, потом — счет…

- Заметили, как она на меня смотрела? - спросил Клинков.

• Да, - отвечал Подходцев, - с отвращением.
• Врёте вы. Она сказала, что я напоминаю ей покойного брата.
• Очень может быть. В тебе есть что-то от трупа.

- О, на вашем фоне не трудно выделиться.

• Цинизмом?
• Умом.

... незаметно нахлобучилась на беспокойную голову столицы сырая петербургская ночь.

В нём умер Нерон, и слава богу, что умер.

- Должен тебя огорчить извозчик, но ты едешь гнусно, отвратительно.
— Овес нынче дорог, барин.
— Не вижу никакой логической связи между ценой на овес и скоростью движения лошади.

- Может быть, вам трудно идти - тогда я уступлю вам своего извозчика.

• Не могу ехать.
• Почему? Трудно сидеть?
• Да, трудно, когда не знаешь, чем заплатить извозчику.