Вавилонский Голландец

Когда сразу вдруг случается слишком много необычного, когда невозможные ситуации обрушиваются на тебя как снежный ком, сознание не успевает переваривать происходящее. И тогда очень скоро оно перестает даже пытаться это делать. И правильно. Какой в этом смысл, если порог реальности все равно уже остался где-то далеко позади?

Яна понравилась мне до чрезвычайности. Вся она была как светящийся цветок-бархатец: пружинистая, радостная, рыжая. Острый носик, острые локти, мягкие губы, зеленые глаза, природная упрямая сила, бьющая через край. Бархатцы ведь городские цветы, выносливые и сильные.

Обидно —прожить короткую скучную жизнь и напоследок сойти с ума так же коротко и скучно.

Верный признак лодыря и балбеса - неосмысленные ходы, сделанные просто так, бездумно.

– Не позорь гордое имя корабельного вымпела, – укорила его Сандра. – Это никакая не тряпка. Это – проклятие.

  – Гляди… э, только не толкайся, не в школе небось. Будешь толкаться, я тебе ухо откушу. Я злая, зубы крепкие.

Арабы называют это "иснад", возведение к источнику.

 Нет, никто не перешел из дневной команды в ночную, но вельбота мы лишились. Да еще четверо матросов искупались в ледяной воде и жестоко простудились, когда эта хвостатая белая тварь вышвырнула несчастную лодку на лед. «Писатели, дюжина дюжин чертей, – бормотал себе под нос капитан, стараясь успеть вывести „Морскую птицу“ на чистую воду за краткую весеннюю ночь полярного моря. – Фантазеры. Все, что написано после восемнадцатого века, читать невозможно! Мастер слова, черт его дери».

Так Додо и жил – лепил свой мир сам – из ничего, как положено. Переехал поближе к морю, потому что с моря начинаются все дороги. Поверил в корабль, позвал корабль, и корабль приплыл.

 Ворон уверял, что нет никакой разницы между историями человека, птицы и даже горошин. Потому что все они могут съесть друг друга.
     Ворон утверждал, что история, читаемая живыми в книгах, и посмертное сновидение этих людей – суть одно и то же. Смерть только добавляет ей резкости и глубины. И утверждал, что проблема не в самой истории, а в страхе. Впрочем, страх – это тоже часть истории, говорил ворон.

  – Да, это так. Но есть вещи, видеть которые приятно в любое время, – нашелся господин Александер. – Книги нашего детства. Возвращение, так сказать, к началу пути. Сердечная память, которая сильнее памяти разума. Может быть, у них есть старые издания волшебных сказок. Я бы с удовольствием посмотрел. И Петеру показал. Тебе ведь интересны такие истории, не так ли, Петер?

 – Это эстонская фамилия. Мой дед эстонец. Мерекаарен – это по-эстонски «морская птица». Баклан.

Время проходило медленно; солнце как будто всосало в себя часы и минуты и не желало расставаться с ними; набухшее, переполненное нынешним днем, оно висело в небе – и вдруг взорвалось, распираемое пожранной добычей; кровавые полосы растянулись по всему горизонту, пятная морскую гладь.

– Милая деточка, для мужчины главное – это его дело. А найти женщину, которая это понимает, – это уже его счастье. Или оно бывает, или нет…

А потом, совсем потом, когда уже засыпали, он опять обнимал ее во сне, как будто боялся, что она убежит – обернется кошкой, к примеру, или ведьмой. Конечно, ведьму разве остановишь, но все-таки лучше придержать.

Когда можешь как-то объяснить себе происходящее или хотя бы поверить, будто можешь его объяснить, все становится гораздо проще, сказал Джон. И я с ним совершенно согласен.

Папа своим примером наглядно доказывал, что, если уж вас угораздило родиться непрошибаемым эгоистом, это качество должно уравновешиваться честностью и очарованием, чтобы окружающие, во-первых, с самого начала понимали, с кем имеют дело, а во-вторых, получали от этого удовольствие.

Все-таки тут любовь. И наука. Что одно, что другое - вещи бессмысленные, но вставать у них на пути - моветон.

Нет якоря надежнее, защиты прочнее, транквилизатора действеннее, чем хорошая пыльная работа.

Эсмеральда назвала хомяка Джонатаном, в честь любимого, и страшно гордилась своей изобретательностью. А также свободомыслием: в христианстве использование человеческих имен для некрещеных тварей не приветствуется. Был ли польщен любимый мужчина, осталось неизвестно.