Что ни толкуй, а все, у которых Кучерская берёт интервью, - все! - очаровывают. Этнограф-самоучка из бассейна реки Кадки С. Темняткин - народным остроумием. Литовский поэт и правозащитник Томас Венцлова - прибалтийской основательностью рассуждений: "...не считаю, что так уж мужественно ей [власти] противостоял. Ну, пописывал стихи, которые никто не читал, таких людей было немало..." Людмила Улицкая, к которой у меня, мягко скажем, двойственное отношение, совершенно неожиданно поразила в самое сердце ответственной экологическй позицией, почему-то не ожидала от неё. Французский славист Жорж Нива - острым галльским смыслом. Мой любимый Михаил Леонович Гаспаров - выстраданными убеждениями: "Конфликтов между ними [переводческой и научной деятельностью] не могу вообразить, разве что я решился бы вдруг переиначить подлинник, чтобы самоутвердиться за его счёт. Но это, кажется, не в моём характере". Романист Пётр Алешковский - своеобразной житейской философией. Даже Владимир Соловьёв, "Евангелие от..." которого госпожа Кучерская, будучи верующей, никак одобрить не может, предстаёт не пошлым наполеончиком, а ищущей, мятущейся индивидуальностью. Юрий Арабов прост-таки потряс. Это тип гениального собеседника, афориста, художника устной речи.
Молодёжь взяли эти неглупые дядечки. Они научились на шестидесятых. Они поняли, что нонконформистский пафос можно хорошо обслужить, продавая молодёжи как бы нонконформистскую музыку, как бы нонконформистскую одежду и потребительством подготавливая этих ребят к смерти или вписыванию в истеблишмент. Потребительством подготавливая к смерти. Точнее и не скажешь.
А какие у Майи Александровны рецензии! Мой список "Хочу прочитать" пополнился единовременно на 25 названий, недурная рекомендация, правда? Своё кредо госпожа Кучерская приводит в одной из аннотаций: всякий критик проходит стадию яростного нетерпеливого отрицания, но признаком взрослости становится умение найти слова и для того, что категорически не нравится. От "Илиады" до минаевских "the Тёлок" - спектр поиска Кучерской. Снимаю шляпу.
Самое спорное - колонки о "вечных ценностях", написанные для московских "Ведомостей". Поздравляю газету со вдумчивым, искренним колумнистом, но всё же есть некое "но". В отзыве на роман Иличевского "Матисс" звучит фраза, что хорошо бы к автору приставить фельдфебеля с редакторским образованием, дабы автор не растекался мыслию по древу. Так вот, мелькает не раз ощущение, что за спиной М.А. стоит фельдфебель с образованием богословским. Так, статья "О чувстве праздника" заключается утверждением: чтобы Новый Год по-прежнему переживался как чудо, "будни должны лишиться кучи удобств, должны появиться ограничители и запреты". Ну-с, каких удобств будем лишаться в первую очередь? Телефона, калькулятора? Чтения книг? Чистки сапог? Или фраза подразумевает соблюдение Рождественского поста? В таком разе светское новолетие попадает на строгий пост, и с оливье и жареным гусем мы всё ж таки пролетаем. Зато день св. Валентина Кучерская защищает, это очевидный и нехарактерный плюс. Досадно и за В.В. Набокова (долгая счастливая жизнь неприлична русскому писателю, эрго, Набоков - писатель нерусский), и за программу "Жди меня" (Чего хотят все эти люди? Воскрешения из мёртвых!) - такое благородное дело с Грабовым уравнять для красного словца, как вам это понравится? В общем, есть о чём подискутировать. Самый конёк М.А. - картинки литературного процесса. Вслушайтесь в названия эссе: "А мы монтажники-высотники. Об остросюжетности", "Хлопая ушами. О словаре писателей", "Адская жесть. Об общественных настроениях". Элегия.
Очень, очень советую почитать.
26 понравилось
