Дочь скульптора. Новеллы

Как-то раз он мне сказал: почему ты никогда не сердишься? Не сержусь, ответила я, а чего бы мне сердиться? Я понимаю тебя и прощаю. И тогда он говорит: за что? Защищай свою позицию. Прощение может быть непростительным. Уточни.
(Каменное поле)

Я не люблю, когда людям живется трудно. У меня пробуждается от этого нечистая совесть, а потом я начинаю думать, что они могли бы уйти куда-нибудь в другое место!
(Дочь скульптора)

...талант никогда не может служить извинением за высокомерие и превосходство.

— А где папа?
— Спит.
— Это неплохая идея, — сказала бабушка. — Разбуди меня, если будет что-нибудь интересное.
Она легла на песке между кустами можжевельника.
— А есть? А купаться? — спросила София. — А гулять по острову? Мы будем чем-нибудь заниматься, или вы способны только спать?

Чем ты меньше, тем больше становится Рождество. В доме, под ёлкой, Рождество непомерно велико. Это зелёные джунгли с красными яблоками и печальными красными ангелами, которые кружатся вокруг самих себя на своих нитках, охраняя вход в первобытный лес. И первобытный лес тянется в бесконечность, отражаясь в стеклянных шариках. Благодаря ели Рождество - это абсолютная надёжность.

Попполино сотрясал свою клетку, не испытывая ни малейшей нежности ко всем этим фру, он видел, что плачут они, так как им это нравится.

Самые красивые грибы лежат сверху. Папа подбирает их по цвету и форме, потому что грибы — это его букеты. Такие же букеты он составляет из рыбы.

Взрыв — красивое слово, очень большое и емкое. Позднее я научилась другим словам, таким, которые шепчут, только когда остаются одни: «Неумолимый. Орнаментика. Профиль. Катастрофичный. Наэлектризованный. Лавка Колониальных Товаров».

Кошки! Они тоже ничего не понимали. Они - просто жирные пудинги, которые только и делали, что спали или же были красивыми.

Мы сидели тихо. Читать нам не позволяли, - это значит презирать лодку.