Дочь скульптора. Новеллы

— Странная штука любовь, — сказала как-то раз София. — Чем больше любишь кого-нибудь, тем меньше он думает о тебе.

— Так и есть, — согласилась бабушка. — И что же тогда?

— Любишь дальше, — горячо ответила София. — И все ужаснее и ужаснее.

Чтобы понять внучку, бабушка пыталась вспомнить, какой она сама была в переходном возрасте, но в её памяти возникал только образ милой послушной девочки. Мудрая бабушка пришла к выводу, что переходного возраста у неё ещё не было, и он может нагрянуть лет этак в восемьдесят пять, так что надо последить за собой.

Люди порой узнают истину слишком поздно, когда уже нет ни сил, ни желания начинать все сначала.

Товарищ не прощает, он только забывает, а женщина — она все прощает, но не забывает никогда. <...> Очень неприятно, если тебя прощают.

Пойми, жизнь и без того тяжелое испытание, зачем же наказывать людей, прошедших его. Человек должен уповать на что-то, в этом весь смысл.

Я ненавижу всех, кто медленно умирает. Я ненавижу всех, кому никак нельзя помочь.

А хочется всегда, каждый день, но ты по-настоящему не знаешь, чего тебе хочется. Но под конец думаешь, что может, тебе хочется селёдки. И тогда ты заходишь в кладовку и смотришь, а там и в самом деле лежит селёдка.

Можно совершенно отключиться, если что-то для тебя действительно важно. Тогда всё хорошо. Сжимаешься и закрываешь глаза и всё время произносишь одно важное слово, произносишь его до тех пор, пока не почувствуешь уверенность в себе.

Ранящее слово имеет тысячи форм, никто — ни стрелявший, ни жертва — не знает, какое из выстреленных слов попало в цель. А потом говорят — ты лжешь, или еще оскорбительнее — ты забыл.

Товарищ не прощает, он только забывает, а женщина — она все прощает, но не забывает никогда. Вот так-то!