Утонченный мертвец

Как-то на той неделе сидели мы с подружкой в общаге, пили пиво и беседовали. После обсуждения всех последних особо насущных вопросов возникла некоторая пауза. А потом я неожиданно заявила:

• Мы - бесхозное поколение, потерянное какое-то поколение.
• Ты это к чему? - подозрительно взглянула подружка.
• Читаю сейчас книжку, "Утонченный мертвец" называется.
• А, да, ты вечно что-то странное читаешь.
• Да нет же, послушай. Там описывается жизнь молодежи начала ХХ века, помнишь, мы на первом курсе на эстетике делали с тобой рефераты? Ты - про Пикассо, а я - про Сальвадора Дали. Вот, там про сюрреалистов, тех молодых людей, понимаешь, они тогда во многое верили, стремились к чему-то. Они верили, что могут всё изменить. Представляешь? Искусство, политику, экономику, всё. А мы ни во что не верим, мы ничего не хотим: слишком многое с тех пор изменилось. Мы на всё смотрим с сарказмом, с подозрительностью, с усмешкой - да так и есть, нам не стоит даже пытаться что-то изменить, это глупо, у нас всё равно ничего не выйдет. Нашему поколению не к чему стремиться, вот я о чем.

• Лучше об этом не думать.
• Да, так все и делают.

  И так я воспринимала этот роман сначала: как интересный рассказ о далеком, немного сумасшедшем времени, наполненный именами реальных и вымышленных людей, мест, произведений искусства. По большому счету, это была довольно увлекательная экскурсия в прошлое. Дул милый сюрреалистический ветерок, и я представляла, как было бы здорово окунуться во что-то такое, на самом деле необычное, хм, влюбиться даже, что ли, и бродить с завязанными глазами по городу.

Надо, наверное, поставить здесь кат

Так много хотела сказать, но вот даже листик мой с цитатами (хотя я никогда не выписываю ничего на бумаге обычно) куда-то дели, а ведь я прямо на нем ясно выразилась русскими буквами: "Этот листик мне нужен". Завтра наверняка найдется, ну да ладно, мою графоманию и без листика не унять.

Помню, в какой-то момент меня просто прихлопнуло, но смутно представляю, в какой именно момент.

Вот, например, такую картину мне рисует воображение: волна - большая, красивая, отливающая различными оттенками синего, зеленого и фиг знает ещё какого, а в ней - внутри - маленькая, но тоже красивая и "отливающая" рыбка. Рыбка - это часть волны, она могла оказаться в ней, а могла ещё в какой-то другой, но получилось всё именно так, как получилось. А может, там не одна рыбка, даже скорее всего не одна, их много. Но отчетливо мы видим одну. Вот, они несутся по просторам океана, и есть в этом, переливающемся "полёте" что-то очень прекрасное, яркое, даже волшебное. И тут вдруг - скала. Большая, острая, - и наша необыкновенная волна с размаху разбивается об эту скалу вместе с нашими прекрасными рыбками, хоть видим мы, по большому счету, только одну. Огромная волна и маленькая рыбка - они вместе разбились: одинаково вместе и каждый по-своему.

Ничего нового мы не узнали, да и вряд ли уже узнаем. Тем не менее, это необычайно хорошая книжка, которая сочетает в себе трагедию эпохи и трагедию личности (говорю же, ничего нового). Однако, она не проводит экскурсию, она тыкает в живот. Меня, по крайней мере, тыкнула, и - весьма ощутимо. Стоит ли говорить снова, что мы не можем знать, что происходит, когда мы отворачиваемся? И даже когда поворачиваемся обратно и, широко раскрыв глаза, смотрим этими своими невидящими глазами, смотрим, смотрим, и не видим, и нет этому конца, - стоит ли?

Абсурд убивает реальность. Выберете подлежащее сами.

апд: Перечитала рецку через пару часов и поняла, что ни черта же неясно. Пожалуйста, загляните в другие рецензии на эту книжку, в них более внятно представлено, о чем она. Там и о нацизме, даже о сравнении сюрреализма с ним, о сексе - с разных сторон, о любви, и вообще.

Я был в восторге от "Арабского кошмара"; затем мне очень понравился шпионские "Алжирские тайны". А потом шесть лет собирался прочесть ещё что-нибудь из Ирвина. Но то ли за это время что-то произошло с моими читательскими предпочтениями, то ли просто в неудачный момент решил почитать, то ли автор чем дальше, тем слабже писал, но роман показался мне скучным. Аннотация полностью его исчерпывает. Кружок лондонских сюрреалистов. Большие дети, не признающие взрослую жизнь. Попытки привлечь вдохновение, милые фраппирующие перфомансы. Поиск Таинственной Незнакомки. Собственно, существование романа оправдывается наличием в нём вот такой фразы: "Женщины – это каналы, через которые Чудесное проявляет себя. По словам Неда, женщина осуществляется в мире, когда желание оплодотворяет случайность." Неизвестно, насколько точно переведено, но получилось красиво. Правда, в следующем абзаце женщина этого самого Неда "пробормотала себе под нос. Я не уверен, но, кажется, она сказала: «Поцелуй меня в задницу, демиург». Повисло неловкое молчание." А "Утончённый мертвец" как понятие, это, оказывается, не что иное, как салонная забава, когда первый участник рисует голову, сгибает лист, второй рисует туловище и руки и сгибает лист, а третий рисует ноги. И должно получится нечто забавное. Очень в этом сомневаюсь. То, что это словосочетание является названием игры объясняет, почему в английской литературе произведений с этим названием больше одного. Есть как минимум роман контркульурщицы Поппи Брайт. А ещё рассказы, буриме и комиксы. Ирвина ставим на стоп. 5(СРЕДНЕ)https://s.livelib.ru/img/stars2/r50-x-gray.png">

А вот у вас не возникает такой глубокой, щемящей тоски, когда читаете или смотрите фильм о ярких временах, где вы хотели бы провести молодость? Я схожу с ума при описаниях 60-х в Америке или 70-х в Британии, и готова биться головой о стену от того, что не суждено мне танцевать в цветастом платье на Вудстоке или потрясать зелёным ирокезом под пение Сида Вишеса. Ностальгия по неслучившемуся.

По прочтении «Утонченного мертвеца» (не путать с «Изысканным трупом»), к моему пантеону «золотых эр» добавилась ещё одна - 20-30-ые годы а Европе. Эх, какое было время! Куда ни глянь – в политике, в науке, в искусстве – всюду бурление новых идей, революции, новаторства, бесконечный простор для мыслей и свершений!

В книге речь идёт о вымышленной творческой группе сюрреалистов – Братстве Серапионов. На их примере показано, как высокие порывы молодых, смелых, во многом талантливых людей разбивались о суровый борт реальности.

Эти невероятные творцы нового мира жили в процессе бесконечного чуда каждый день. Стоит сказать, что книга начинается с сумасшедшей игры: главный герой Каспар идёт по улице с закрытыми глазами, изображая слепого, а его друг поддерживает за локоть и рассказывает, что твориться вокруг. Естественно выдумывая разные небылицы про мраморные залы и роскошные бордели. Такое странное упражнение было призвано развить воображение. Уже в следующей главе Братство на спиритическом сеансе общается с Духом Абсурда и решает, что настала необходимость изобрести новый порок. Каспар рисует свои гипнагогические образы, которые возникают, когда закрываешь глаза, его друг пишет роман-фарс, используя черепа, а подруга – записывает все разговоры, которые ведёт, дабы потом установить механизмы Вселенной.

И заметьте, действие происходит задолго до героиновых сказок Берроуза и кокаинового трэша Уэлша. Максимум отношений сюрреалистов с веществами – это бутылка дешёвого портвейна. Просто эти люди обладали зашкаливающим уровнем внутренней свободы. Свободы истинной, не связанной с протестом, китчем и модой. Они не бунтовали – они так жили.

И вот, как часто случается, Каспар влюбляется в женщину, которая далека от его мира, как вомбат от белого медведя. Самая обыкновенная, смазливая машинистка, которая никогда не слышала о Бодлере, мечтает о сытой жизни в уютном домике, и муже-конторщике. Сколько раз такое видела земля! Любовь таланта к посредственности, и его отречение от своих пламенных замыслов во имя серого, тихого, котлетного женского счастья. Герой становится перед сложнейшим выбором…

…а тем временем Европа стоит на пороге не менее судьбоносных перемен. Гитлер уже пришёл к власти, и в Берлине открывается «Выставка дегенеративного искусства», где напудренные фрау под руку со своими арийскими супругами обливают грязью гениальные работы Дали. «Я был в Германии, Нед. Я видел будущее, и оно нас не любит» - говорит Каспар после возвращения предводителю Братства Серапионов. Но его никто не слушал. Поставив себя «над реальностью» они напрочь потеряли сней связь. Никто не предполагал, что французских сюрреалистов будут запирать в концлагеря наряду с евреями и цыганами. Потому что их считали сумасшедшими и недостойными жить.

Бурление новых идей, революции, новаторства… Что было дальше, мы знаем: Вторая мировая, ядерное оружие, битники, хиппи, панки, все виды прогресса и бунта против прогресса. Пока не пришел циничный постмодернизм и не превратил всё в балаган. Ничего нового не будет – всё уже было. А «Утонченный мертвец» рассказывает о времени, когда люди ещё верили в силу человеческого духа, мысли и воображения. Когда все дороги были открыты и неизведанны. Прекрасная эпоха. Великолепная книга.