
Пигмалион. Пьесы
Бернард Шоу
4,3
(143)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Поводом вспомнить замечательного английского драматурга именно сегодня, явился тот факт, что ровно 90 лет назад - 29 сентября 1930 года - Бернард Шоу отказался от титула пэра, которым хотела его наградить победившая на выборах Лейбористская партия. Отказ был вполне ожидаем, поскольку классик был известен как убежденный социалист и противник классовых различий. Он считал, что высшие классы отличаются от низших только по внешним признакам: образование, манеры, произношение, одежда. В духовном и интеллектуальном отношении представители низших классов в целом тоже отстают от благополучных, но только в силу неравного старта, в потенциале же они абсолютно равны.
Этой волновавшей драматурга теме и посвящена одна из лучших, и самая знаменитая пьеса Шоу - "Пигмалион". Уже в название пьесы заложена небольшая мина для тех, кто не знаком с древнегреческой мифологией, если вы не знаете, кто такой Пигмалион, почувствуйте себя Элизой Дулитл. Нет, не в том смысле, что вы чем-то хуже тех, кто в курсе, а в том, что вы тоже можете все это узнать, изменить себя, и стать лучше.
Хотя, то же самое название может в какой-то степени ввести в заблуждение, ведь история о скульпторе Пигмалионе и прекрасной статуе Галатеи - история о любви. Но не об обычной любви, а о влюбленности мастера в своё произведение, о создании им некого эталона красоты, перед которым он сам же не может устоять. Этот мотив, конечно же, есть в пьесе, но социальные ноты звучат в ней намного громче и интенсивнее.
Это был мощный пинок в спину уходящей викторианской Англии с её благовоспитанностью, манерностью и ханжеством, возведенным в принцип. Шоу же рискнул доказать, что между лондонской торговкой цветами, говорящей на кокни, и блестящей герцогиней, в принципе, нет никакой разницы, вернее, разница есть, но она вполне преодолима, если посвятить работе над собой достаточно времени, и не жалеть усилий. Конечно, это изменение несколько авантюрно, потому что Хиггинс и Пикеринг работали над Элизой по двум внешним направлениям: произношение и манеры, с образованностью, к сожалению, дело обстояло много хуже, но на получение хорошего образования даже настоящие герцогини тратят годы и годы, так что в этом вопросе Элиза была обречена на отставание.
Но у девушки из простонародья оказалась очень чуткая душа и бездна обаяния, в результате она смола влюбить в себя всех, кто её окружал - от капризного Пигмалиона-Хиггинса до восторженного Фредди Хилла. Но все могло закончится далеко не так благополучно, как могло показаться. Ведь, вырванная из привычного ей культурного слоя, Элиза оказывается чужой среди своих и своей среди чужих, самое время вспомнить михалковский фильм, ей нет пути назад, но и в новом социуме без поддержки ей не справиться. Шоу поднимает вопрос об ответственности мастеров за свои творения, тут уже очередь вспомниться Сент-Экзюпери с его самым крылатым высказыванием: "мы ответственны за тех, кого мы приручили".
Если бы Хиггинс и Пикеринг бросили свое творение, то Элизу, скорее всего, ждала бы незавидная судьба, но джентльмены оказались... джентльменами, и они продолжили опекать свою способную ученицу еще долгие годы. Этот штрих тоже неслучаен, автор показывает, что имущим классам в грядущем устройстве общества придется взять на себя опеку над представителями низов, успешно воспользовавшимися социальными лифтами.
Многие эмоционально настроенные читатели и зрители ожидали в финале пьесы свадьбы Хиггинса и Элизы, но у Бернарда Шоу хватило разума и такта избежать такой предсказуемой концовки. Хотя, режиссеры фильмов и мюзиклов, снятых позднее по пьесе, этот выбор автора проигнорируют и все же поженят главных героев, но это будет удешевляющее пьесу решение, поднимающее на знамя мелодраматическую составляющую и затеняющее социальную, которую сам автор считал главной.
В этом месте хотелось бы обратиться к образу Пигмалиона - мистера Хиггинса. Он, безусловно, ярок и экспансивен, но он, при том, что является одним из разрушителей старой викторианской системы, в то же время и её порождение. Он определяет себя как "старого холостяка", и, несмотря на некоторую влюбленность в Элизу, не способен переступить через сложившееся годами самовосприятие, кроме того, он классический "маменькин сынок", образцом женщины для которого и является его дорогая мамочка. Ни одна другая европейская культура не имела такого засилья старых дев и убежденных холостяков, как викторианская Англия, так что Хиггинс и Пикиринг - любимые её детища.
И то, что Шоу выдает Элизу замуж за шалопая Фредди Холла, выглядит намного естественнее, чем, если бы он женил на ней Хиггинса. В результате, пользуясь поддержкой опекунов, парочка не смогла закрепиться в аристократическом сегменте общества, спустившись в прослойку мелкой буржуазии. Элиза вернулась на круги своя, с торговли цветов она начинала, торговлей цветов и закончила, просто поднявшись ступенькой выше - из розничной торговки превратившись в хозяйку цветочного магазина.
А вот выразительницей авторской идеи работы над собой становится сестра Фредди - Клара, пример невестки на неё так подействовал, что страсть к самосовершенствованию сначала приводит её в кружок почитательниц Герберта Уэллса, а затем так же вырывает из аристократического окружения, и, как брата и невестку, бросает в класс мелкой буржуазии. Будущее - за буржуа, говорит Шоу и гордо отказывается от аристократического титула пэра.
Элизу Дулитл играли многие великие актрисы, среди которых особо выделялась блестящая Одри Хэпберн, но мне больше всего нравилась в этой роли наша Екатерина Максимова в фильме-балете "Галатея", поставленным по пьесе Шоу в 1977 году.

Бернард Шоу
4,3
(143)

Все начинается довольно обыденно в этой пьесе: супружеская неверность и горькое разочарование после вступления в брак, когда оказывается, что человек, с которым ты собирался прожить в браке душу в душу всю жизнь, - непорядочный и мелкий человек и вообще тебя недостоин. Поневоле задумаешься: а так ли уж выгодны браки исключительно по любви (или все же необходим здравый расчёт, любовь ведь все равно проходит...)? Цинично, быть может, но это - жизнь, реальная, непростая, какая есть...
Богатая наследница миллионов Эпифания выходит замуж - исключительно по любви (или вернее, страсти) - за чемпиона по боксу Аластера. Накачанный красавчик, оказавшийся полным нулем не только в финансовых вопросах или в интеллектуальных, даже интимном плане совершенно не удовлетворил ее аппетиты. То есть брак не удался сразу по всем статьям. А ведь была любовь! Еще какая!...
...Вот и сказочке конец (семейному счастью конец), да вот только пьеса, как читатель начинается догадываться где-то к середине книги, не только и не столько об этом. Она о сильной женщине, о честолюбии и амбициях, об умении выстоять и защитить себя, что уже немало в нашем мире...
Вся пьеса о сильных женщинах, мужчины автором здесь показаны в несколько карикатурном свете (может, то и была задача автора, не знаю, смотрится как-то жалко, правда).
ЭПИФАНИЯ. Что вы должны научиться не упускать удачу. Этот разочарованный волокита пробует запугать вас моим не постоянством. Сам он никогда не был женат. А я была замужем. И говорю вам, в самом счастливом браке и дня не проходит без тысячи мимолетных измен. Начинается с того, что вам кажется, будто у вас всего один муж, а у вас, как выясняется, их целая дюжина в одном лице. Рядом с вами оказывается человек, которого вы ненавидите и презираете, хотя связаны с ним всю жизнь; однако еще до конца завтрака этот дурак говорит вам что-нибудь приятное и снова становится мужчиной, которым вы восхищаетесь, которого вы любите. Для мужчины все женщины воплощены в его жене: она дьявол во плоти, она заноза в его теле, ревнивое чудовище, неотступный сыщик, скандалистка и мучительница. Но стоит ему сказать ей любую утешительную ложь, как она становится его отрадой, и бесценным сокровищем. В каждой из жен заключены все женщины сразу, в каждом муже - все мужчины. Что знают холостяки об этой бесконечно опасной, душераздирающей, сумбурной жизни, именуемой браком?
Финал, конечно, утрирован и пьеса чуть ли не скатывается в фарс, но, знаете, как горят, в каждой шутке - лишь доля шутки....

Бернард Шоу
4,3
(143)

С опаской подходила я к этой пьесе: все-таки слово "Дьявол" в заглавии явно так намекает на что-то ужасное и дурное (даже не знаю как выразить, но не всякая мистика мне по вкусу, что-то такое явно антирелигиозное - точно не по мне...) Но, как это часто бывает, название - само по себе, содержание - тоже отдельно (связи между ними практически никакой, но автору, наверное, виднее).
А пьеса прекрасная (зря боялась:). Захватывающая. Драматическая. Невероятно напряженная (до последнего не знаешь, чем все кончится и на что надеяться). И с ярко выраженной любовной линией (в общем, все как я люблю:) И персонажи тоже очень яркие. А сюжетные линии весьма, весьма непредсказуемые, то есть все как в жизни.
Контрабандист Ричард (тот самый Ученик Дьявола), красивый, харизматичный, грубый, смелый, свободолюбивый (да скажем прямо: просто герой девичьих грез, ну знаете что-то в духе Печорина или Рокэ Алва), от которого давно не ждут ничего хорошего, неожиданно для всех попытается спасти жизнь другого человека (с которым он сам в весьма напряженных отношениях, они не враги, но и друзьями и просто хорошими знакомыми их назвать трудно). Странный это был поступок, без мотива и причины, но в этом весь Ричард: поступать надо по велению сердца (даже если это будет смертельная ошибка), а не по разуму или советам других. Живем один раз...
И вот всю практически пьесу вместе с Джудит, женой городского священника, переживаешь: удастся ему спастись от смертной казни или нет...
У Бернарда Шоу я не очень много пьес прочла, но вот эта - что-то потрясающее, не оторваться...5/5

Бернард Шоу
4,3
(143)

Леди отличается от цветочницы не тем, как она себя держит, а тем, как с ней себя держат.

Секрет не в уменье держать себя хорошо или плохо или вообще как бы то ни было, а в уменье держать себя со всеми одинаково. Короче говоря, поступать так, будто ты на небе, где нет пассажиров третьего класса и все бессмертные души равны между собой.

Тот, кого я не интересую, никогда не будет интересовать меня.












Другие издания


