Цитаты из книги Книги мертвых

Никакой здравомыслящий человек не боится "ничто". Должно быть, оно скучно и безрадостно. Но, по крайней мере, оно спокойно и безболезненно, и безразлично ко всем трудностям бодрствования, оно приятно и каждый из нас ищет его. Чего мы боимся, и боимся осознанно, - это боли и страдания. Мы всячески пытаемся избежать боли и страдания для себя и тех, кто нам дорог. Мы боимся смерти не потому, что она "ничто", а потому, что интуитивно знаем: она автоматически не приносит "ничто". Мы сильно боимся чего-либо, что она может дать. Поэтому с присущей человеку осторожностью хотим знать, что она принесёт, как приготовиться, чтобы избежать дурного и достичь хорошего. Мы знаем, что, уснув сегодня вечером, не избежим завтрашнего дня с его вызовом. Поэтому мы наилучшим образом готовимся к нему. Чем лучше мы подготовились, тем более счастливыми засыпаем. Мы знаем, что смертельный сон не устранит автоматически новые ситуации для сознания. Поэтому мы готовимся к ним, и чем лучше мы приготовились, тем легче нам будет, когда придёт смерть.

Попробуйте во сне спросить у встреченного вами человека или карлика, монстра, животного и тому подобного: Как тебя зовут? Назови твое имя! И тут же сгинет видение, ангел улетит, чудовище с урчаньем отступит и прочее. Так у многих народов есть поверия, что коль скоро ты узнаешь имена гномов — они тебе вынуждены будут служить. То есть имя — есть первичная мантра или вибрация. Недаром даже у людей, в разных культурах, имена людей (полные) или даденные при рождении (посвящении) — обычно скрываются от посторонних, чтобы не сглазили.

Если при чтении книги нам удастся поставить себя на место умершего, нас ожидает не меньшая, чем его, награда: с первых же строк мы узнаём, что «податель» всего «данного» пребывает внутри нас. Эта истина, вопреки всей очевидности её проявлений как в великом, так и в малом, нам неизвестна, хотя знать её жизненно необходимо. <...> Для того, чтобы увидеть мир как «данный» сущностью нашей души, необходим коренной переворот в мировоззрении, требующий немалых жертв. Представление о том, что всё происходит «для меня», более непосредственно и впечатляюще (и потому более убедительно), нежели мысль о том, что всё происходит «из меня».

То, что сообщают Геродот и другие древнегреческие и римские писатели, касавшиеся этого вопроса, кратко сводится к следующему. Считалось, что душа человека после смерти не воплощается в течение трех тысяч лет. Из компонентов, распавшегося после смерти тела, образуются тела растений и животных. Эти вещества мигрируют из одного тела в другое в течение трех тысяч лет. По окончании этого срока душа собирает те же элементы, которые составляли её прежнее тело, и в силу привычки строит из них, как птица гнездо, новое тело и рождается в нем человеком.

"Зеркало Бардо отражает нас такими, какие мы есть на самом деле! А что мы про себя знаем, помимо выгораживающего нас благоприятного воображения? Под взглядом Чудища из пустоты дрожит загробное наше сознание и рвется прочь, совершая страшную (как станет ясно из дальнейшего) ошибку. Ибо поступать следует как раз противоположно. Не бежать прочь от ужаса, а потянуться к нему, проникнуться им и, распознав в Калибане Себя, допустить и взять на себя Свое. Как бы это ни выглядело! Как обуянный бесом иль духом становится им на миг, так и в Бардо, узнав Себя и приняв, проникшись обликом, мы становимся тем, чем мы являлись на Самом Деле, навсегда.

Когда нами завладевает божество, мы превращаемся в это божество. Дух, нисходящий, завладевает Святым Сподвижником и в тот же миг Святой превращается в этот Дух! Таков механизм, главное правило Действия в Загробном мире: отдавшись — преображаешься; кого распознал, кого принял в Себя, в того превращаешься. Бардо — это состояние нашего сознания, лучше сказать, нас самих, когда мы видим, слышим, испытываем и помним, в одиночку, вдали от коллективной правды обыкновенной жизни. Бардо — это ни реальность, ни нереальность, однако как сон с сознанием — истинно, потому что есть в нашем переживании! Всего существует шесть таких состояний, шесть Бардо. Три при жизни, или три Бардо жизни. Это Бардо Утробы, когда мы в утробе ожидаем рождение. Бардо Сна, когда во сне мы вспоминаем Себя. Бардо Мистического Озарения, когда наяву мы Себя забываем, но не утрачиваем сознания. Три после смерти, или три Бардо Смерти. Чикаи Бардо, или Бардо Смертного Часа; Хониид Бардо, или Бардо Кармических Наваждений; Сидпа Бардо, или Бардо Воплощения (очередного рождения). Все эти состояния — суть Личные испытания. Один на Один с Собой и Неведомым, Небытием".

"Мы присоединены в Бардо к тайне собственного устройства, к самим себе, которых иные так тщетно искали всю жизнь. Если в юдоли земной нас можно уподобить телепередаче, которая сама себя смотрит на экране ящика жизни, то в Бардо мы — передача, рассматривающая себя без ящика, без толстого экрана плоти. Мы передача, вернувшаяся в студию, откуда мы излучались, не ведая про то. Мы — программа в Машине Мира, которая распознает свое начальное значение и вид до того, как, уловленные плотью, мы превращаемся в привычную Картину Себя. Программа, написанная на Языке Вечных Сюжетов нашего искусства. Язык вечных сюжетов, вечных сказок нашей жизни и есть главный Язык в Мировой Машине. Какие-то сюжеты — главные, самые частые, без которых и года не проживешь, вроде сюжета птицы Феникс: сколько раз мы вспархиваем воскрешенные из пепла благодаря этому сюжету к Новой, Неведомой новой роли, новому замыслу. Кончается замысел, роль, и мы вновь умираем, потому что больше нас нет в судьбе, и судьбы нет; всё, мы говорим, обессмысливается, пока — из праха не воскресаем мы, обновленные, и увы! себя не помнящие. и увы! себя не помнящие. Эти накатанные сюжеты нашего бытия и составляют привычную картину нас самих. Недаром говорится: будь тем, чем ты кажешься… Ведь так оно и есть: вначале, лицедействуя, мы кажемся, а чуть погодя — становимся тем, что изображаем".

" Всем, кто бездумен и не обращает внимания На явление посланцев смерти, Долго суждено испытывать боль и страдание Существования в каком-либо теле презренном. Но все праведные и святые люди, Когда видят посланцев смерти, Ведут себя не бездумно, но внемлют Тому, чему учит благородная доктрина, И, убоявшись, ищут в привязанности Плодородный источник рождения и смерти, И от привязанности освобождаются, Так уничтожая смерть и рождение. Они обретают защиту и счастье, Освободившись от мимолётных и бренных видений, Искупив все грехи, избавясь от страхов, Они оставили позади все страдания".

Ангуттара Никая, III.355.