Не тот, кто первым за грУдки берет, в постель на руках относит, - нет, женщину женщиной делает тот, кто ее первым бросит. Лучше - с ребенком. В роддоме. В день выписки, в регистратуре. А яблоко, змея и прочую хрень оставим литературе.
Вот что я хочу сказать: ждешь, ждешь новой книжки Павловой, потом случайно наткнешься в книжном. Боже мой, новая? Неужели? Листаешь, с недоверием. Радуешься, таскаешь с собой везде и делишь сладкое на кусочки: ну, еще страничку, ну, еще одну... пожалуйста. И одергиваешь себя постоянно: да погоди ты, оставь на завтра, на послезавтра.
И все равно - за один присест все сладкое съедаешь.
Ах, да. Сказать-то о чем хотела: у Павловой всё отправляется прямиком в стихи. Дети, мужья, переезды... Всё-всё.
И чем дальше, тем стихи лаконичней (хотя куда уж лаконичней с ее излюбленными формами). Чем дальше, тем больше в этих крошечных строфах содержимого, тем они насыщенней и пряней. Сгустки крови ли, слез ли, секрета ли.
О чем же она будет писать в свои 60?
* Торжественный обряд. Вдова едва жива. Ни в чем не виноват виновник торжества. Незавершенный труд. Прерванное весе... Я знала: все умрут. Но чтобы ты? Как все? * Снова все насмарку. Парка, Парка, ты зачем взяла гнилую нить? Хорошо не получить подарка. Плохо, если нечего дарить. Ты же обещала - золотую! Ришелье, мережка, крестик, гладь... Хорошо уснуть без поцелуя. Плохо, если тошно целовать.
13 понравилось
