Книга ночей

Великолепная проза по своей красоте и волшебству. Завораживающая, чарующая, погружающая в самые дебри неистовых страстей и чувственности. И вместе с тем она насквозь пропитана агонией, безумием, страданием, болью, потерями... Она кровоточит и душераздирающе кричит... Кроваво-красные оттенки, прах, пепел, пыль, серость, чернильные ночи... Книга Ночей. Книга Имен. Книга Криков. И не существует последнего слова, имени, крика... Все в нашем мире движется циклично и непрестанно...

Чувственная семейная сага сквозь поколения и пространства. История окунает в самую бездну страданий, которые неумолимо возвращаются вновь и вновь. Войны, которые проносятся и подминают под себя столько человеческих жизней, что представить практически невозможно... Сколько трупов оставляет она после себя? Сколько страха, агонии, поломанных судеб? Ради чего? Откуда берется такая безграничная жестокость и зверство? Вот так вот бессмысленно и бесполезно люди убивают себе подобных... Реки крови, которые просачиваются в Землю. Всепоглощающая боль от потери своих родных и близких. Безумие на грани истерики. Память, обремененная столькими печалями и смертями. Как продолжать жить в хаосе этих неистовых страстей, ненависти, криках и боли!? И как людям, маленьким и смертным, жизнь которых может оборваться в любой миг по воле злого рока, день за днем, час за часом бороться со страшной пустотой и горем, которое вторгается в их жизнь внезапно и неумолимо? И вот уже ураган войны или стечение обстоятельств забирает у человека то самое ценное и важное, что составляет это точку опору и центр спокойствия. Как избежать всеразрушающей войны, которая повторяется регулярно?

Прекрасная проза по своему накалу страстей и эмоциям, силе и мощи. Бездна смысла. Чувственная и насыщенная. Всепроникающая и всепоглощающая. Та, которая завораживает. Та, в которой тонешь... Та, которая заставляет пылать и задавать в пустоту вопросы на извечные темы. Проза вне времени. Неповторимая и запоминающаяся. Проза, которую больно читать и вместе с тем невозможно оторваться. Это крик очарования и восторга на грани с безысходностью и тоской...

Книга страха, кига боли и разрушения, книга пепла. Книга протяжного стона, переходящего в предсмертный вопль. Книга войны. Летопись смерти.

Рожденные в любви умирают в муках, корчах и страданиях, автор безжалостна и беспощадна в своем бесконечном описании всепоглощающего страдания. Это книга похожа на рык раненой волчицы, на последний агонизирующий всхлип, сколько боли должно уместиться в сердце, чтобы потом таким мощным потоком вылиться на бумагу. Каждая страница кровоточит, над каждой фразой витает дух багровой розы. Смерти и печали.

Здесь нет ни радости, ни любви, ни даже тихой грусти, только неистовая боль, безумие и ненависть ко всему живому.

Если откинуть все болезненные ощущения, что несет за собой этот роман, то перед нами откроется бесстрастная картина жизни одного огромного семейства. Точнее его смерти через три войны. Одной бесконечной агонии, длинною почти в целый век.

Хорошая книга, прекрасная в своей муке.

Читатель Krolichek подбросил(а) ассоциацию: "женщина-Павич". И от этой аналогии мне уже не отвязаться, - настолько она точна в художественно-мифотворческой части. Проникнувшись глубже в прозу Сильвии Жермен, на второй прочитанной книге, я ещё более удивлена этой схожестью. Но схожестью поверхностной, на первый взгляд. Павич, всё же, интересней в образностях и структурах, разнообразней в метафорах и эпитетах, сложнее, замысловатей. И всё -же... Это - первое изданное произведение 30-летней дебютантки С.Жермен. В этом же, 1984м году, вышло первое крупное произведение 50-летнего Павича - "Хазарский словарь". Удивительное совпадение, исключающее взаимное влияние.

Когда-то я прочла, что Стивен Кинг изобрёл более двухсот способов убиения своих персонажей. Наверное, Жермен решила повторить и перекрыть эту удивительную статистику, едва ли не на каждой странице изобретая собственные. Каждый следующий песонаж возникает вместо умершего, чтобы страдать и быть убиенным самым замысловатым образом. Концентрация и количество трупов и жутких смертей зашкаливает за границы возможного восприятия. Интерес к сюжету пропадает уже на трети книги. Разум отказывается всё это перевариваривать, красота слога уходит на задний план, да и воспринимается (на второй книге автора) уже как должное. Страшилки для взрослых до последней страницы. Из истории бренности бытия четырёх-пяти поколений любого рода, захватившей последние полтора века европейской истории, можно сочинить страшилку. Сильвии Жермен это удалось. Ярко, художественно, но, всё-же, утомительно-однообразно. Возможно, для поклонников семейных саг и больших романов "Книга ночей" и будет увлекательной, но как вторая в моём прочтении Автора, она выглядела монотонным продолжением предыдущей книги.