Вспомни о Флебе

Хорза обошел вокруг парня. Заллин смотрел на него крайне сосредоточенно. Полусогнутые руки он все еще держал перед собой, наподобие клещей, пальцы его то сжимались, то разжимались, будто Заллин горел нетерпением вцепиться противнику в горло. Хорза почти не замечал ни людей, стоявших вокруг, ни огней, ни обстановки ангара. Он видел перед собой только сгорбившегося, готового к броску человека с огромными руками и серебристыми волосами, в потрепанной футболке и легких башмаках. Башмаки провизжали по металлической палубе, когда Заллин снова метнулся вперед. Хорза развернулся, выбрасывая вперед правую ногу. Удар пришелся Заллину в правое ухо, и парень отпрыгнул назад, потирая его. Хорза отметил, что его дыхание участилось. Он тратил слишком много энергии, чтобы оставаться в максимальном напряжении, быть готовым к отражению атаки, а вреда Заллину причинял всего ничего. Если так пойдет и дальше, он скоро вымотается без всяких усилий со стороны парня. Заллин расставил руки и снова начал приближаться. Хорза нырнул в сторону, его старческие мускулы жалобно заныли. Потом он прыгнул вперед с разворотом на одной ноге, другой нанося удар парню поддых. Звук удара показался Хорзе вполне удовлетворительным, и он хотел было отпрыгнуть, но оказалось, что это невозможно – Заллин держал его за ногу. Хорза упал.

Хорза знал, что идиране никогда не подчинят все менее развитые цивилизации в галактике: судный день, о котором мечтали они, никогда не настанет. Но сама уверенность в окончательном поражении делала идиран безопасными, нормальными, делала их частью общегалактической жизни – просто еще один вид, который прожил этапы роста и экспансии и угомонился, вступив в фазу ровного развития, как это случается со всеми видами, не склонными к самоубийству. В течение десяти тысяч лет идиране были всего лишь еще одной цивилизацией, которая пыталась разобраться сама с собой. О нынешней эре завоеваний когда-нибудь будут вспоминать ностальгически, но к тому времени она изживет себя и получит оправдание в рамках какой-нибудь креативной теологии. Прежде идиране были тихим видом, занятым собой; такими они станут снова.
Ведь в конечном счете они были рациональны. Они сначала слушались здравого смысла, а потом уже – эмоций. Не требуя никаких доказательств, они верили лишь в то, что у жизни есть цель, что существует нечто, переводимое на разные языки как «Бог», и что этот Бог желает лучшей участи для своих созданий. В настоящий момент они сами пытались реализовать эту цель, считали себя руками и пальцами Бога. Но наступит время, и они спокойно смирятся с тем, что ошибались, что наведение окончательного порядка им вовсе не по плечу. Тогда они успокоятся и обретут свое место во Вселенной. Галактика с ее многочисленными, разнообразными цивилизациями ассимилирует их.
С Культурой все обстояло иначе. Хорза не видел конца ее политике непрерывного и все возрастающего вмешательства в дела других. Культура легко могла расти вечно, потому что у нее не было никаких естественных ограничителей – как раковая опухоль, взбесившаяся клетка, в генетическом коде которой отсутствует «выключатель», Культура будет расширяться, пока кто-нибудь не остановит ее. Сама по себе останавливаться она не собиралась: значит, ее должен остановить кто-то другой.