Свежо предание

Это был конец. Она могла еще жить некоторое время, но ее уже не было.

Где тут моя чепушинка с чепушоночком?

Кругозор крота.

Глупа, как ягодицы.

...Кошки недолговечны. А люди? В сущности, и люди недолговечны тоже. Это нам только кажется, что жизнь бесконечна. А на самом деле и мне отмерен предел. До двухтысячного года я уже не доживу. А хотелось бы... Люди не живут столько лет.

— Костя, вы очень любили Рору?
— Очень.
— Это плохо, что мы сейчас о ней разговариваем?
— Нет. Я сам об этом себя спрашивал и решил, что не плохо.
— Почему-то считается, что нужно молчать о самом важном. Верно это?
— Отчасти верно. Нет. Все зависит от того, как говорить.

Рядом с Ророй любой человек становился счастливым.

- ...Не могу без больных. Вы себе не представляете, какие это милые, нормальные, да, нормальные люди. Может быть, как раз зачерствелость так называемых «здоровых» — уклонение от нормы. А эти… Болезнь — сверху, а в глубине — душа. Обиженная, раненная, а живая…

Он, гуманист, ударил человека в лицо и, о ужас, был счастлив…

Ничего, не бойтесь. Будьте бодры, и он поправится. Это не суеверие, а медицинский факт. Мне приходилось видеть, как человек спасал человека любовью и бодростью, ничем другим.

Хорошо ли это - в шестнадцать лет в первый раз книжку взять? Нехорошо. До сих пор это чувствую.

Мы ведь до того сформированы книгами, что иногда трудно разобрать, где мы, где они...

Эх, поседел-то как! Да ведь и я тоже... Рано мы седеем, ровесники Октября...

- Вы могли сделать карьеру. В Вас погиб замечательный клоун.
- Меня можно рассматривать как братскую могилу целого ряда специальностей...

К тому же так хотелось быть счастливым! В те студенческие дни так легко было быть счастливым! Счастье просто перло отовсюду, зеленое, как молодая трава. Не думать ни о чем - просто зарастать счастьем.

— Сил не хватает. На что я, например, сегодня угробил рабочий день? Боролся с социалистической законностью.
— То есть как? Побил милиционера? Что-то новое.

— Можешь ли ты хоть раз прийти в институт без новой идиотской идеи? — кричал Юра. — Очень тебя прошу: держи свои озарения в тайне!