Собрание сочинений в 4 т. Том 1. Записки юного врача. Записки на манжетах. Рассказы. Белая гвардия

"Белая гвардия на голову разбита, а Красную армию никто не разобьёт."

Белую гвардию давным давно бросили за ненадобностью, уничтожили и забыли, а "Белую гвардию" - нет.

Это история о войне в Киеве, но несмотря на полнейшую разруху, которая царит в Городе, его клозетах и головах, роман создаёт необъяснимое, но ясное ощущение уюта. Это потому, что в ту стальную дружбу, которая окружает семью Турбиных, хочется нырнуть даже под угрозой войны. Писатель смог сделать зимний, охваченный погромами, Киев притягательным местом, ни разу даже не назвав его иначе, чем Город. Только так и только с заглавной буквы. Будто не существует других городов и других дружб. Будто только эти будут существовать вечно.

И нам повезло - до сих пор белогвардейский Киев практически весь на месте. Даже атмосфера подыграла, потому что пока я читал роман, Андреевский спуск пребывал в опустошении (его ремонтировали перед тем, как отдать на произвол Евро-фанов). До сих пор на спуске можно найти дом с квартирой Турбиных - Алексеевский спуск, 13. В доме до сих пор можно поглазеть на кабинет, в котором Михаил Булгаков с Алексеем Турбиным лечили своих любимых сифилитиков. Кстати, не сифилитикам вход воспрещен - в кабинет можно только заглянуть из гостиной. Зато по самой гостиной можно хоть сейчас шагать и хором петь "Боже царя храни", искушая петлюровцев и пугая Василису. Здесь все так же, только лучше, потому что установили еще и кондиционер. Но все-таки это не столько весело, сколько тревожно. Поэтому в гостиной навсегда осталось шесть часов вечера декабря знаменитого 1918 года.

Но счастье есть, потому что вместо всех политических слоганов гражданской войны, вытатуированных Николкой на груди камина, до наших дней отчетливо видна только одна запись: "Лен я взял билет на Аид". Конечно, имеется в виду Аида - любимая опера Булгакова и Преображенского, которая до сих пор ставится в Городе. На неё до сих пор можно взять билеты, что и сделала Лен.

Билеты эти - большой луч света, пробивающегося через тоннель, в котором лежит и умирает эпизодическая мать Турбиных, успевая сказать только: "Дружно...живите". Чтобы последняя буква больше не стиралась из "Аиды" так подло.

Хорошо известный нам булгаковский сборник "Записки юного врача", который мы сейчас воспринимаем одной книгой, на самом деле стал сборником только в 1963 году, именно тогда разрозненные рассказы о врачебной практике молодого земского врача были собраны под одной обложкой и одним названием. До сих пор они существовали каждый сам по себе. Но название для искусственно созданного сборника "подсказал" все же сам Булгаков. В четырех из шести рассказов был подзаголовок "Записки юного врача". Обратили внимание, я написал "в шести рассказах", а ведь в сборнике их семь. Но тогда - в 1963 году - их было только шесть. "Звёздная сыпь" будет найдена и опубликована только в 1981 году, вообще-то рассказ публиковался в 1926 году в журнале "Медицинский работник", но в архиве писателя не сохранился, и пока его по новой не обнаружили, как я уже сказал, в 1981 году, его как бы и не было.

Но с 1981 года "Записки юного врача" издаются в привычном нам формате - 7 рассказов, первым из которых идет "Полотенце с петухом", а замыкающим - многострадальная "Звёздная сыпь".. Часто в одном томе с "Записками" издается и самое известное из "медицинских" произведений Булгакова "Морфий" - рассказ, или повесть, как считают многие булгаковеды. Но в цикл "Записок" "Морфий" не входит, оставаясь самостоятельным произведением.

Творческий путь Булгакова чем-то напоминал творческий путь Джека Лондона. Когда молодой американец пытался стать писателем, он пробовал писать много о чем, но толку не было, успех пришел, когда он стал писать о том, что знал, опираясь на личный опыт. Булгаков оказался несколько мудрее и сразу начал с личного опыта.

Рассказы цикла очень автобиографичны, каждый рассказывает о реальном случае, имевшем место в практике Булгакова-врача. Конечно, они передают события не документально, автор гонится не за точностью, а за образностью и эмоциональной насыщенностью, поэтому кое-что он опускает, кое-что добавляет, кое-где меняет акценты, но в главном рассказы цикла остаются очень впечатляющим изображением той действительности, в которой приходилось жить и работать молодому врачу, будущему писателю.

Несколько изменил Булгаков время происходящего, сместив его на год позже - с осени 1916 года на осень 1917-го. Возможно, он сделал это чтобы привлечь большее внимание к своим рассказам, все же 1917 год котировался в молодой советской стране намного значимее, чем 1916. А так получалась какая-то причастность к революции, дескать, когда матросы в Петрограде революцию делали, земские врачи спасли людей для будущей страны Советов.

Первый раз цикл я прочитал где-то в начале 90-х, а сейчас, задумав отрецензировать, перечитал. И вот что я скажу, два самых ярких и впечатляющих рассказа, на мой взгляд, это - "Полотенце с петухом" и "Стальное горло". Во-первых, эти рассказы кажутся мне самыми сильными в цикле, а во-вторых, я помнил их лучше других, за четверть века, прошедшего с дней первого чтения, остальные рассказы подзабылись и я читал их как в первый раз, а эти помнились довольно подробно.

Знаю, что в 2008 году Балабанов снял фильм "Морфий" в основу которого кроме самого рассказа "Морфий" легли и некоторые из рассказов цикла. Главную роль сыграл Леонид Бичевин. Я фильм не видел, однако упоминаю о нем, потому что иллюстрация, прилагаемая к рецензии, является кадром из этой картины. А еще англичане в 2012 экранизировали булгаковский цикл, но и этого фильма я не видел...

Роман Булгакова был, наверное, первой попыткой в советской литературе серьезно осмыслить судьбы российской интеллигенции, оказавшейся в горниле Гражданской войны. По глобальности замысла осмысления переломного момента в истории страны "Белую гвардию" иногда сравнивают с толстовской "Войной и миром".

Булгаков взялся показать место, роль и историческую судьбу русской интеллигенции в обжигающем пламени Гражданской войны. Для своего романа он выбрал эпизод войны, имевший место в Киеве в конце 1918 года - крушение Гетманства, поддерживаемого германскими войсками, и приход в Город войск Директории, а другими словами - петлюровцев.

Семья Турбиных, вокруг которой складывается сюжет романа, во многом напоминает семью Булгаковых. Глава семьи - старший брат Алексей, как и автор - врач, правда, он именно военный врач и кадровый офицер. Младший брат Николай у автора тоже был. То, что прототипом Елены Турбиной стала сестра Варвара, написано в каждом анализе романа, а прототипом её мужа Тальберга стал Иван Павлович Воскресенский, которого Булгаков явно недолюбливал. Да и остальные главные герои вполне узнаваемы, так Мышлаевский списан с друга детства автора - Николая Сынгаевского, а Шервинский с другого друга юности - певца-любителя Юрия Гладыревского.

Но это всё косвенные доказательства автобиографичности, есть более весомые. Например, то что фамилия Турбины возникает здесь не случайно, это девичья фамилия бабушки писателя по материнской линии, а все события разворачиваются в доме с конкретным киевским адресом: Андреевский спуск, дом 13 - это и есть дом, в котором в то сложное время обитала семья Булгаковых.

Киев в романе именуется просто Городом, и такой подход делает описываемые события более глобальными, проецируя их не только на конкретный эпизод, но на все годы войны, появляется некоторый элемент мифичности. Мифичность проявляется и в присутствующем в начале романа сравнении революции с метелью, которая лишь нарастает и, кажется, что ей не будет конца. Так и семья дворян-интеллигентов Тубиных и кружок их друзей выглядит группой людей, затерявшихся в метели.

Роман называется "Белая гвардия", но это не та белая гвардия, которая шла в бой под знамёнами Деникина и Врангеля, это гвардия русской интеллигенции, белая она, потому что, конечно же, еще руководствуется идеями монархизма, недаром герои романа поют "Боже царя храни", а еще её белизна, по крайней мере, в моём восприятии, от той самой метели, которая уносит эту гвардию в неизвестность гражданской войны.

Следует отметить, что народа как такового в романе нет, этим, безусловно, "Гвардия"отличается от книги Толстого. Народная тема присутствует опосредованно через разговоры о судьбах страны и нации, которые ведут герои романа, так звучит мысль о враждебности крестьянства к белому движению, и об отстраненности от белых идей городского мещанства. Но логика приводит автора и героев романа к тому, что народ сам решит судьбу страны, поддержав ту силу, которая в большей степени выражает его интересы. Поэтому и концовка у романа - приход Красной Армии в Город.

Учитывая специфику Города, он все же не Москва, не Царицын, а Киев, то присутствует в романе и тема независимой Украины. Булгаков откровенно иронизирует над этой темой, высмеивается гетманство Скоропадского, официальные чины которого переживают ту же проблему, что и нынешние представители украинской администрации - незнание украинского языка. Опереточность гетманской незалежности сменяется злобной яростью националистически настроенных петлюровцев. Явление последних в Городе начинается с убийства еврея, бегство их из Города заканчивается убийством другого еврея. Эти убитые евреи, конечно же, свидетельства петлюровского антисемитизма, но в системе образов романа эти смерти следует понимать шире - это общая характеристика националистического режима, неприемлемого в русском тогда еще по сути своей городе. Кстати, эпизод с убийством еврея у Цепного моста в ночь на 3 февраля, не придуман писателем, Булгаков в ту ночь в самом деле стал свидетелем этого убийства.

В целом Булгаков справился с главной задачей, которую он ставил перед собой, работая над романом, формулируя её в письме Правительству от 28.03.1930 следующим образом: "изображение русской интеллигенции, как лучшего слоя в нашей стране" и "стать бесстрастно над красными и белыми". По второму тезису рядом с "Белой гвардией" можно поставить шолоховский "Тихий Дон", а вот по первому роман Булгакова остаётся в нашей литературе единственным, если, конечно, не считать, написанную по роману пьесу "Дни Турбиных".