6 пальцев

Мне с этим проще, Достоевского любила недолго и разлюбила скоро, а борщ течет в моих жилах, примерно как у автора. И вот эта метафоричность, когда берется очевидное: кровь красная, борщ красный, та и другой солоноваты, и всякий, имеющий украинские корни (примерно каждый второй русский), генетически предрасположен любить его. Все на поверхности, но соединение рождает огромной емкости метафору, в которой все мы, плод смешения кровей и культур, утверждаем связь с корнями, кромсая корнеплоды в кастрюлю, причащаемся памяти предков с каждой ложкой. У Гениса про борщ по венам впроброс, с усмешкой, одна из тысячи находок, которыми его проза наполнена как тот хороший борщ, где ложке стоять положено. Он сказал и забыл, ты прочла и двинулась за ним дальше, предоставив сказанному распускаться цветком где-то в подкорке, превращая чтение в словесное гурманство.

Особый род синестезии, увязывающей абстрактные понятия родины и свободы со вкусовыми рецепторами в свое время прославил соавторство Вайль-Генис которое сгущало мир до медовой сладости и расцвечивало для способных увидеть тысячью оттенков спектра. Книги, написанные каждым из двоих автономно, воспринимаются как общие: не то эти двое изначально были так хорошо настроены друг на друга, не то стилистическое единообразие, выработанное и отшлифованное годами совместных трудов, закрепилось у каждого как уникальный, один на двоих, почерк.

Читателю на радость. Впрочем, книга, соединившая под одной обложкой небольшой биографический "Трикотаж" с куда более обширным в смысле объема и географии "Обратным адресом" - все же в большей степени Генис-без-Вайля. Хотя бы потому, что в семейной предыстории и рассказе о детстве другу и соавтору еще нет места, а во времени "после" - уже нет. И за то, как говорится об исчерпавших себя отношениях: уважительно, с достоинством, с нежностью - за это отдельный читательский респект.

Годы, города, страны, люди. Особенно люди, я скажу сейчас то, что может показаться крамолой, но задумывались ли вы когда-нибудь, на какую часть культурный феномен общепризнанной гениальности Довлатова создан его летописцами, не менее гениальными Вайлем и Генисом? Насколько мы живы в воспоминаниях тех, кто нас знает и может рассказать о нас миру? В какой степени короля делает свита?

Интересное, умное, интеллигентное чтение, забавное и печальное, а в целом утешительное, проникнутое мудростью надписи на перстне царя Соломона: "И это пройдет".

Начала наконец-то "великого Гениса", о котором столько раз читала что-то и где-то. Не понравилось совсем. Нудно, вымученно, ковыряние в пупке и разглядывание выковырянного. Под лозунгом о дрожании левой икры Наполеона, не меньше.

Сборник рассказов-воспоминаний о детстве автора, его размышлений и аналогий. Похоже на модные сейчас "внутренние страницы", которые полагается писать с утра, чтобы разгрузить голову. Только потом их опять же полагается уничтожать, а не публиковать. Интересно, видимо, только самому автору и его ближнему окружению - а я "не вижу в словах твоих ни ума, ни резона", ни даже мало-мальски сносной сюжетной линии или там объединяющего начала.

Закончить не смогла, бросила. Не советую.

Темнота и тишина — глина словесности.

Свет разнится яркостью, звук - громкостью, но у тишины и темноты - не отнять, не добавить.

Прелесть кота не в том, что он красивый или, тем более, полезный. Прелесть его в том, что он Другой.

PS Спасибо Татьяне Никитичне Толстой за рецензию «Кот и окрестности».

«Темнота и тишина»: читать не отходя от кассы.

А. Генис - один из тех писателей, которые знают все и не знают ничего. Человек, принадлежащий культуре. Культура для него - Бог, в котором мы все живем. Генис и говорит метаязыком культуры, но говорит так, что мы все понимаем и со всем соглашаемся. А ведь культура, как известно, в основе своей мифологична.

Новый год, говорит нам эта страшная сказка ("Щелкунчик и мышиный король" Гофмана - прим. bmn82), темный праздник. Не зря мы отмечаем его дремучей зимой и глухой ночью, пока спят земля и природа. Как все значительное, он связан со смертью и напоминает ее. Не зря главные здесь дети: ведь к небытию они ближе взрослых. На эту - столь простую, что и не заметишь - истину, твердо указал Мандельштам:

О, как мы любим лицемерить
И забываем без труда
То, что мы в детстве ближе к смерти,
Чем в наши зрелые года.

Пряча от себя инфернальную подоплеку, мы тем не менее собираем елку, как скифы - курган. Сюда идет все, что может пригодиться в будущей жизни: сахарные домики и деревянные лошадки, румяные плоды и стеклянные ягоды, ватные ангелы и кружевные снегурочки, то есть - еда, жилье, жены, слуги и средства передвижения.

А уж поклоняться можно и другим богам:

Как маловеру мне всегда казалось разумным разменять одного непостижимого Бога на мириады понятных. Гребенщиков, например, придумал бога парковки и бога тусовки.

В детстве и старости все язычники, говорит Генис. Впрочем, кто мы в остальной жизни - можно прочитать между строк.
Текст сначала кажется не всегда ровным, кое-где даже громоздким. Но, поймав ритм, чтение делается легким и приятным. Собрав в себе множество цитат, однотомник и сам вполне может разойтись на цитаты.

К книгам Александра Гениса у меня слабость - мне очень нравится как он пишет, поэтому практически все равно - что. Поэтому эту книгу цапнула почти "не глядя" - сунула нос только на самые первые страницы. Книга хороша, хотя до "Русской кухни в изгнании" или "Колобок. Кулинарные путешествия" ей все же далеко. Видимо, автор очень любит еду и все что с ней связано - и в этом я с ним абсолютно солидарна - поэтому именно вещи связанные с едой получаются у него лучше всего.
В книге "6 пальцев" помещено 6 сборников эссе - первый понравился мне больше всего, местами я хохотала над ним прямо чуть ли не до слез, а один, под названием "Темнота и тишина", чуть было меня не добил. Читать философствования на эту тему, прямо скажем, было скучновато. Но поскольку наш девиз по жизни - упираться всеми четырьмя лапами и стоять до конца и насмерть на своем - эту часть я таки тоже осилила. Остальные сборники мне понравились - хотя мало что у меня в голове после них осталось. В основном, только общее ощущение хорошей литературы и отдельные фразы, что-то вроде того что у Триера все про дьявола - не согласная я с этим потому что, хоть не все я у Триера видела, но вот "Рассекая волны" разве про дьявола?! Как раз совсем наоборот, по-моему.
В общем, если ждать от книги действия, острых ощущений и какой-никакой информации - то "6 пальцев" идут мимо, ничего этого здесь нету.
Но вот если хочется сесть поуютнее, и просто читать, наслаждаясь самим процессом чтения, не ожидая никакого результата от этого действия, а просто получая почти физическое удовольствие от хорошего языка и пищу для собственных размышлений - вот на этот самый случай эта книга - самое то,что нужно. ИМХО, разумеется!

Тяжело пошло... постоянные скачки во времени, не сразу доходит, что автор говорит не о себе маленьком, а уже в перспективе, о более отдаленном времени. Параллельно событиям из детства излагаются философские соображения с точки зрения автора в его нынешнем возрасте. Обычно я неплохо ориентируюсь в таких временнЫх перепадах, но именно сейчас, именно в этой книге не пошло. Возможно, просто стоит отложить ее до лучших времен. Возможно, просто не мое, и ничего с этим не сделать) Хотя в свое время "Вавилонская башня" и журнальные статьи Гениса у меня шли замечательно - я его просто обожала. У этого текста также замечательный, легкий язык, выразительная подача... но вот не зацепило почему-то.