Сила обстоятельств

Не только сегодня, а многие дни, несколько недель в прошлом и много времени в будущем Вы будете, Симона, повторяться во мне, вдохновлять меня своим примером! И не одну только меня, а еще множество девочек, девушек, женщин, притязающих на право быть собою, невзирая на стереотипы, обретающих новые знания, умения, реализующихся в творческом труде, любви и дружбе.

Уже которые 5/5 принадлежат документальной литературе, до которой не дотягивает в моем восприятии ни единая художественная придумка! Или я плохо выбираю последние, или жизнь так часто подлинней и ярче любого воображения. Не буду склоняться однозначно к чему-то из двух вариантов, но факт остается фактом: публицистика, авто- и биографии опережают прочее по впечатлению больше года уже, хотя уступают количественно.

Жаль, я не соблюла хронологический порядок и не стартовала с «Воспоминаний благовоспитанной девицы», решив начать с чего повыдержаннее. Зато в «Силе обстоятельств» Симона более еще – я верю – мастеровита, опытна и удовлетворена результатом. На страницах этой автобиографии столько заразительного и завидного самообладания и вместе с тем чувствительности, неравнодушия, тонкого восприятия окружающего мира.

А знаменитый союз с Сартром? Сколько испытала вместе, сколько прошагала эта выдающаяся пара деятельных интеллектуалов! И веришь: можно быть мужчине незаменимым другом и соратником, договариваться с ним, не наступая при этом на горло собственной песне, приобретая независимый и индивидуальный опыт существования, деятельности. И кто скажет после следующих слов, что этот союз был фальшивым, неправильным?

Ей выпал удел быть покинутой в течение еще шести лет после Сартра. Не знаю пока, как она справлялась: слушала пластинки Бетховена, муштровала себя писательским распорядком по-прежнему или «оглохла», «онемела»? К тому времени она уже подарила миру достаточно. Без нее я, в курсе, конечно, войны в Алжире, не узнала бы долго, если не никогда, как разворачивались кровавые события не только в Африке, но и в самой Франции, в Париже. И еще много-много любопытных вещей.

Об одной французской Симоне я написала уже однажды: «девушка моей мечты» - о Симоне Вейль, почти три года назад. Обе они по-своему аскетичны, сильны духом и так или иначе связаны с Альбером Камю. Отрадно отмечать натянутые ниточки между сильными – в исключительно творческом смысле – мира сего; и отрадно, что в моей библиотеке теперь книга, иметь которую я почитаю за честь.

"Она была другой, непохожей на своих современниц. Вольной, свободной, крылатой, как птица".

Князь Павел Петрович Вяземский был близко знаком с Пушкиным и Лермонтовым, восхищался их творчеством, но видел, знал и воспринимал поэтов как «простых, живых» людей. Последовавшее (увы, посмертное) восхищение и обожествление людей, столь знакомых ему в повседневной жизни, вызывало недоумение князя и даже подвигло на создание литературной мистификации - речь о "Письмах и записках Оммер де Гелль", но это уже отдельная история.
Так и про Симону де Бовуар нужно сказать, что она близко знала, общалась и дружила с представителями интеллектуальной элиты Франции - Камю, Сартром, Мерло-Понти, поэтому относилась к ним без ложного пиетета. Более того, входила Бовуар в этот круг не просто как «девушка друга», но как полноценный член – профессиональный писатель и философ. И вполне естественно, а не как рисовка, воспринимаются ее довольно критические отзывы о Камю, нежелание пойти на встречу с Фолкнером или, встречающееся иногда в книге, чересчур снисходительное отношение к Сартру. Перефразируя саму Бовуар, она жила в мире, где то, что действительно следует называть интеллектуальной мыслью, являлось самой повседневной вещью.

Но кроме всего прочего сама Симона де Бовуар – личность незаурядная, синкретичными и ярко проявляющимися чертами ее натуры были своенравие, желание (и смелость!) бросить вызов общественному мнению, стремление ощутить жизнь во всей ее полноте. Родившаяся в благочестивой строгой семье, получившая буржуазное воспитание и религиозное начальное образование, Симона безоговорочно отказалась от брака и детей, стала писать вызывающие романы вроде «Второго пола», проповедовать идеи женской независимости и откровенно говорить про атеизм, революцию и рабочий вопрос.

Сила обстоятельств - вторая часть воспоминаний Бовуар, охватывающих период с 1944-ого года (Симоне 36 лет) по 1960-ый. Жизнь писателя в послевоенной Франции, итоги освобождения, Алжирская война, политические события и личная жизнь (на этот период пришлись два «больших чувства» Бовуар - в 1947 году с Нельсоном Олгреном, американским писателем, и в 1952-ом с Клодом Ланцманом, корреспондентом газеты «Тан Модерн»).

Беседы в кафе, путешествия, встречи, размышления, любовь и работа-работа-работа – вот «краткое» содержание жизни Бовуар. Жизни самой по себе не тривиальной: насыщенной, яркой, быстрой; но главное существенное отличие именно этой автобиографии – ясность мысли и точность формулировок, видимо, результат математического образования, а также критический, постоянно анализирующий взгляд на происходящие события и свою внутреннюю жизнь. Ведь мемуары философа – это уже самостоятельный философский труд, здесь и анализ колебаний интеллигенции между буржуазными и коммунистическими идеями, новая оценка философии экзистенциализма, самоанализ.

Зачем пишут мемуары? Честна ли Бовуар, когда в предисловии пытается объяснить, что заставило ее продолжить собственное жизнеописание:

И да, и нет. Друзья наверняка просили, но она сделала это в первую очередь по иной причине: как, наверное, и все люди, Симона чувствовала потребность быть ценимой и любимой. Никогда она не изменяла себе ради подобной любви, не становилась «приятнее» для публики, не старалась понравиться, но мечтала быть принятой такой, какая есть.

Благодарные письма читателей, благосклонные отзывы, сочувствие и понимание – конечно, все перечисленное не играет определяющей роли ни для творчества писателя, ни для его самооценки, но это очень и очень приятно (как плюсы к рецензии:) ).

Она нравится! Спасибо!

"Мне хотелось, чтобы в этом повествовании играла моя кровь", - заявляет авторша в начале. Кровь играть отказывается: то ли слишком уж холодная, то ли считает, что не с чего. Действительно, занимательного в книге мало. И это при том, что речь вроде как идёт об интеллектуальной французской элите. Но Бовуар никак не может забыть, что она БОЛЬШАЯ писательница, что читатели УМОЛЯЛИ её написать эту книгу. Так и вижу этих читателей, прильнувших к любимому томику. И нашёптывающих куски из него вместо вечерней молитвы.
Итак, прежде всего вы узнаете из этого опуса всё о перипетиях политической борьбы после второй мировой войны. Любил ли Сартр коммунистов? Почему он их любил? Насколько сильно? В каких местах? Кто не знает, Бовуар - сожительница главного французского экзистенциалиста, так что каждый его чих находит отражение в дневнике заботливой подруги. Потом вы узнаете, что такое дружба по Бовуар. Это такое идеологическое товарищество. Ничего нового, мы это уже проходили, у нас у самих пламенных революционеров - хоть отбавляй. Дальше всё в том же духе.
"Собранию не хватало задушевности" - пишет Бовуар об одной из многочисленных вечеринок. Задушевности не хватает и её книге, она суха, в ней мало деталей значимых и много случайных, и временами она просто-напросто напоминает передовицу. Деятелей французской интеллектуальной элиты и всех прочих персонажей (скажем, Хемингуэя) сложно отличить друг от друга - никаких
характеров, никаких взаимоотношений - так, долгое и нужное перечисление фактов: встретились, прочитали лекции, написали заметку в газете. Если бы такие мемуары оставил простой обыватель - ему стоило бы сказать "спасибо", но поверить, что это сочинение известной французской писательницы...
Во всяком случае, читать другие её опусы совершенно не хочется.

Бовуар очень талантлива именно в такой полудокументальной прозе. К ее романам я равнодушна - ну да, не без приятных мест, но что-то не трогает. А "Трансатлантический роман", и "Воспоминания благовоспитанной девицы", а теперь и "Сила обстоятельств" занимают почетное место на моей книжной полке - потому что далекое и неактуальное прошлое оживает, становится близким и если не понятным, то интересным. Бовуар здесь шире, взрослее, мудрее - но этот опыт не давит на читателя, а только увлекает его за собой.

Много лет назад я запоем прочла "Воспоминания благовоспитанной девицы". Мне была интересна история становления личности в то время, когда роль женщины была гораздо меньше, чем сегодня. Поражало, как Симона умела гнуть свою линию, отстаивать свои убеждения, хотя ее воспитывали так же, как ее маму, бабушку. Но Симона выросла совсем другая, ее мысли и сегодня звучат очень современно.

"Сила обстоятельств" — рассказ о жизни де Бовуар после войны и до возраста пятидесяти лет. Это совершенно иная книга. Здесь речь идет уже не о взрослении, этот рассказ о взрослых людях, Симоне и Сартре, которые переживали одновременно признание своего писательского мастерства и отвергнутость гражданами своей страны за их убеждения. Они были коммунистами в буржуазной стране (немало добрых слов сказано Симоной в адрес Советского Союза!), они выступали за независимость Алжира, в то время как большинство их соотечественников не хотело отказываться от прав на свои колонии. Отсюда ясно, что в книге очень много слов посвящено политике. Иногда кажется, что даже слишком много: местами текст больше напоминает учебник истории, и все меньше в нем личного.

Эпилог совершенно необыкновенный, лучше и сильнее, чем вся книга. Это квинтэссенция мыслей Симоны, уже пятидесятилетней женщины, о старении и умирании. Глубоко прочувствованные и много раз обдуманные слова: