Тяжелый дым

"Что мне до всего этого? Ведь я же вернусь. Я должен вернуться..."

"Он подумал: какая странная, странная выдалась жизнь, - ему показалось, что он никогда не выходил из экспресса, а просто слонялся из одного вагона в другой..."

Как замечает сам Владимир Набоков в предисловии к одному из изданий своего романа, написанного в далеком уже 1930-м году, - Владимир Набоков - Подвиг , "Мартын – самый добрый, самый порядочный и самый трогательный из всех моих молодых людей, а Сонечку, с ее темными, лишенными блеска глазами и жесткими на вид черными волосам... знатоки любовного тайноведения и приворотов должны будут признать из всех моих женских типов самой неизъяснимо-обворожительной, хоть она, конечно, взбалмошная и безжалостная кокетка". После автора и добавить-то нечего. Трудно не согласиться с тем, что Мартын - действительно один из самых привлекательных, благородных набоковских персонажей, не то что не совершающий зла - даже не помышляющий о том. И начинать свое знакомство с творчеством великого русского классика, я бы рекомендовала именно с этой книги. Трогательная, нежная, воздушная - как все, впрочем, книги от Набокова, она вместе с тем поражает еще какой-то внутренней чистотой, чистотой помыслов и устремлений, романтичностью, неслучайно же сам Набоков писал этот роман под рабочим заглавием "Романтический век" (на мой взгляд, именно рабочее заглавие и отражает всю суть книги).

История взросления и возмужания, перехода от детства и юности к зрелости очень тонкая, деликатная, нет тут пошлости тем (как это бывает иногда у классика: измены, обман, лицемерие...), а еще в ней очень чувствуется автобиографичность и да, как признается сам автор, в книге действительно есть переклички с его жизнью.

Спокойный, рассудительный, сдержанный Мартын (какое удивительное и неповторимое имя выбрал для своего главного действующего лица писатель) переживет на наших глазах разлуку с родиной, вынужденную и горькую, смерть отца, которого не любил, и оттого чувствующий свою вину, первую любовь (первое познание женщины, которая вдобавок старше его), первую несчастную влюбленность (та самая кокетка Соня, которой отчего-то все встреченные ею мужчины делают предложение выйти за них замуж), но все это скрыто так глубоко в сердце и душе, что едва ли мы приблизимся к пониманию истинной подоплеки и силы чувств хотя бы на треть. Для меня Мартын так и остался человеко-загадкой. И позволю себе не согласиться с мнением классика:

"Второй же взмах моей волшебной палочки значит вот что: ко множеству даров, которыми я осыпал Мартына, я умышленно не присоединил таланта. До чего легко было сделать из него художника, писателя; как нелегко было удержаться от этого и в то же время одарить его изощренной чувствительностью, которая обычно свойственна твари творческой; как жестоко было не позволить ему найти в искусстве – не убежища (это всего лишь чище выметенная камера на менее шумном этаже), но утоления зуда бытия! Возобладало искушение совершить свой собственный маленький подвиг в сияющем, всеобъемлющем ореоле".

А по-моему, это тоже талант - просто, порядочно и благородно жить, не заглядывая далеко в будущее, не упиваясь прошлым, наслаждаюсь исключительно настоящим, преходящим; жить, уважая свободную волю других, не навязывая никому свое общество или взгляды, не унижаясь пред кем-нибудь, не унижая никого...

«В действиях судьбы есть иногда нечто гениальное…»

Ностальгическими нотками пронизана вся мелодия романа, связывающая в одно целое тоску по навсегда утраченному: покинутой (но когда-то любимой) женщине и потерянной родине. Образ Машеньки явно соединён автором с образом России. Вынужденная эмиграция – испытание не из лёгких. И людям, на чью долю оно выпало, можно только посочувствовать. Каждый из них выживал, как мог, барахтаясь в засасывающем болоте «великого ожиданья», призрачных надежд и навязчивых воспоминаний.

В книге подробно описаны четыре дня из жизни русского эмигранта Льва Глебовича Ганина, проведенные в размышлениях о своей первой юношеской влюблённости, которая, как правило, бывает недолговечной и давно, казалось бы, забыта.

Живя в Берлине и мучаясь «тоской по новой чужбине», герой неожиданно обнаруживает в столе соседа своё прошлое: фотографию прежней возлюбленной Машеньки. И он с наслаждением глубоко погружается в себя, переживая воспоминания, как действительность. Вспыхнувшая вновь сентиментальная любовь Ганина оказалась смещённой во времени, превратившись в «живую мечту о минувшем». Перечитав сохранившиеся письма девушки, их получатель почему-то уверен, что она любит его и теперь, несмотря на прошедшие годы и наличие мужа. Но эта идеализированная форма любви стала лишь средством, облегчающим эмоциональный голод и одиночество Льва Глебовича.

За несколько дней Ганину удалось повторно пережить прежние чувства и снова их утратить, как это и было в далёкой юности. Жизненная ситуация, требующая завершения в сознании героя, достигла своего финала. И в незаконченных когда-то отношениях была поставлена жирная точка. Гештальт закрыт. На мой взгляд, такой исход – самый лучший и правильный.

Человеку сложно жить в настоящем (здесь и сейчас), если он несёт в себе незавершённые истории из прошлого, нарушающие целостность личности и заставляющие возвращаться назад или углубляться в мир фантазий. Для избавления от этого тяжёлого груза можно попытаться вновь мысленно проиграть прежние события, чтобы окончательно закончить их в своей душе. Такая работа над собой – важный шаг вперёд на пути к самому себе и к нормальной жизни. И Ганин этот верный шаг сделал, приведя в соответствие и равновесие свои два взаимно отражающих мира, на границе которых стоит любой человек. И в уходе прошлого не только из внешней, но и из внутренней жизни героя зазвучала «прекрасная таинственность».

«Это было тайным поворотом, пробуждением его»

Красивый слог, красивый стиль изложения. Лишь только за это добавила дополнительный балл при оценке. Сама же история - вялая, бездушная. Где - то в Берлине в начале XX века на отдаленной улочке стоял пансион. Русский пансион с русской хозяйкой и русскими обитателями, которые по разным причинам оказались вдали от своей страны. Меж собой общались мало, друг другу были практически неинтересны. Мне тоже они не показались интересными. Ни один из обитателей пансиона не вызвал эмоций. Ну, может только старый поэт, мечтавший уехать в Париж. Все остальные - серенькие, незаметные, скучные. И Ганин с его воспоминаниями о первой любви, чью фотографию он случайно увидел у соседа по этажу, весь какой - то пресный. Казалось, что способен на безумие во имя любви. Оказалось, что показалось. В очередной раз прочитав Набокова, понимаю, что это совсем не мой автор. Да, красивый слог, но не мое. Знаете, будто надеваю красивое платье, а фасон совершенно не подходит. То ли фигурой не вышла, то ли лекала платья не те.