Дело Артамоновых. Рассказы

Скука — от людей; скучатся они в кучу, и начинается скука.

Говорят, а ты - не слушай! Ты - забывай! Скажут при тебе пакость, а ты - забудь.

"- Каждый раз, как я бываю у моря, я всё думаю – чего люди мало селятся около него? Были бы они от этого лучше, потому оно - ласковое такое... хорошие думы от него в душе у человека".

"- Да разве ж оттого, что ты поскулишь, тебе полегчает?".

Измена интересам сословия должна бы караться как уголовное преступление, в сущности -- это государственная измена... Я понимаю какого-нибудь интеллигента, Горицветова, который ни с чем не связан, которому некуда девать себя, потому что он бездарен, нетрудоспособен и может только читать, говорить; я вообще нахожу, что революционная деятельность в России -- единственное дело для бездарных людей...

Жили, жили, а -- вот... Не умеем. Терпенья нет.
Чувствуя, что слова монаха тревожат его, Артамонов старший проворчал:
-- Баловство. Крепостное право терпели, а воли не терпят! Слабо взнузданы.
Никита промолчал.
-- При господах -- не шлялись, не бродяжили.

Ты что-то часто говоришь об этом: портятся люди, портятся. Но ведь это дело не наше; это дело попов, учителей, ну -- кого там? Лекарей разных, начальства. Это им наблюдать, чтобы народ не портился, это -- их товар, а мы с тобой -- покупатели. Всё, брат, понемножку портится. Ты вот стареешь, и я тоже. Однако ведь ты не скажешь девке: не живи, девка, старухой будешь!

Поругался ты с Ильёй?
Было стыдно рассказать о том, что произошло у него с сыном; он проворчал:
-- С детями -- не ругаются, их ругают.

Вон она, правда! Дедушка твой её начал, я туда положил всю жизнь, а теперь -- твоя очередь. Только и всего. А ты что? Мы -- работали, а тебе -- гулять? На чужом труде праведником жить хочешь? Неплохо придумал! История! Ты на историю плюнь. История -- не девица, на ней не женишься. И -- какая там, дура, история? К чему она?