The Poisonwood Bible

Душная, липкая, тяжелая, беспросветная книга. Я читала больше недели, вместе с героями снося африканскую жару, паразитов, хищников, потопы, голод, бедность, разницу культур, вместе с ними проживала дни и думала, когда же это все закончится. Но Африка, если ты туда попал, останется в твоем сердце навсегда жирным отпечатком, который не отмыть никакими чистенькими благообразными американскими городками.

Семья Прайс попала в Конго в 1960 году, когда отец семейства, фанатичный проповедник Натан Прайс, решил отправиться туда с миссией, нести свет христианской веры темным язычникам. О том, что в Конго свои порядки и традиции, которые устанавливались столетиями и не просто так существуют, белые люди не думали вообще, ни во времена колониализма, ни сейчас. Но Африка преподает уроки, подчас жестокие, и даже самым упертым в конце концов становится ясно, что со своим уставом туда ходить не стоит. Натану Прайсу урок был преподан в самой первой главе, когда местная женщина сказала ему, что не надо распахивать землю в традиционное для западного земледелия поле, нужно насыпать горбы и сажать семена на них - но кто бы ее слушал, и в итоге огород был уничтожен первым же тропическим ливнем.

Рассказ ведут поочередно мать семейства Орлеанна и четыре дочери, и в этой полифонии голосов невероятно сложно следить за сюжетом, потому что у каждой из них свой голос, отличительные особенности и заморочки, которым уделяется больше внимания, чем собственно событиям. Голос матери самый поэтичный, но ее главы самые не запоминающиеся, а вот дочери получились разными и с яркими индивидуальностями. Старшую, Рахиль, волнуют только шмотки, косметика да мальчики, ей дела нет до Африки и ее культуры, туземцы в Конго для нее неинтересные дикари. Средние, близнецы Лия и Ада, совсем не похожи друг на друга. Лия спортсменка, активная, интересующаяся окружающим миром, Ада немая и полупарализованная, но в ее голове свой большой мир, где она мастерски жонглирует словами и подмечает все вокруг. Младшая, Руфь-Майя - добрейший ребенок с еще детскими представлениями обо всем, наивный и беспечный.

Они думали принести в Африку свет, а в итоге Африка прошлась по ним катком, перемолола и выплюнула - кого-то трупом, кого-то жить дальше с оглядкой на прошлое. Политические события в Конго (борьба за независимость от Бельгии, избрание Патриса Лумумбы, потом его убийство агентами ЦРУ и бельгийской разведки, приход к власти Мобуту и его тридцатипятилетнее правление, во время которого диктатор строил дворцы по всему миру, а население все глубже погружалось в нищету) идут фоном на заднем плане, в основном в беседах старших Прайсов с гостями или Лии с ее будущим мужем Анатолем, конголезским политическим активистом. Мне хотелось бы в книге больше вовлеченности в политику и суть происходящего в стране, а не читать 600 страниц про несчастных белых миссионеров и их трудности.

Мне понравился контраст между Натаном Прайсом, зашоренным и ограниченным, слепо следующим догмам, вплоть до того, чтобы крестить детей в реке, где водятся крокодилы, и прежним священником отцом Фаулзом, который понимает разницу культур и обладает пытливым умом, чтобы осмыслять и трактовать написанное в Библии. Были интересные моменты про охоту, про нашествие муравьев, про африканские традиции и иносказания, но в целом автор невероятно меня утомила морализаторством, навязыванием чувства вины белого человека и рефреном повторяющейся мантрой "отстаньте от Африки" - не надо, мол, никого там лечить, просвещать, прививать, природа сама все отрегулирует. Закрыла книгу и вздохнула с облегчением. Роман претендовал на монументальность, но по сути ничего нового из книги я не узнала.

Сюжет + Общее впечатление + Язык: 8+9+8=8,3

Блиц-аннотация: История семьи американского баптиста, которая в 1960-х отправляется в бельгийское Конго. Одержимый миссионерской идеей отец везет жену и четырех дочерей в забытую богом деревню, чтобы нести свет Библии туземцам, не подозревая, чем это обернется для всех.

Не спрашивайте меня "почему", но я был уверен, что это будет научная фантастика. И совершенно не ожидал познакомиться с текстом такого масштаба и плотности.

По ходу чтения не раз мне пришлось подвергать сомнению не только фанатичную убежденность отца семейства, но и здравый смысл остальных героев. Попытка "приехать в Тулу со своим самоваром" виртуозно иллюстрирует трагедию глобализации через бытовые детали. Чего только стоит сцена, где Натан Прайс высаживает семена, привезенные из США, которые отказываются расти в африканской почве. По-моему прекрасная метафора тщетности механического переноса западной культуры в мир, живущий по своим законам и традициям.

Язык Кингсолвер живой и образный, лишенный сухой протокольности или избыточного натурализма. Автор скорее использует эмоциональный взрыв внутренних голосов героинь, при этом сама писательница остается в тени, полностью отказываясь от обезличенных авторских бытописаний. Мир, по Кингсолвер, получается самодостаточным диковатым райским садом, в котором не то, что опасно гулять, но и просто жить.

Конфликт в романе многослоен: начавшись на уровне бытового столкновения христиан с языческими традициями деревни, он постепенно охватывает геополитику (смена оптики получилась прекрасной у автора). Личная драма семьи Прайсов разворачивается на фоне гибели старого Конго и надежд на независимость.

Давать оценку персонажам - задача не из легких, и в какой-то момент я посчитал это просто лишним. Персонажи здесь делают то, что им ближе, потому что у каждого своя правда, выросшая из боли, ненависти и личных устремлений. Поэтому не удивительно, что в ряде мест текста я находил себя с немыми восклицаниями - "почему" и "зачем".

Книгу сложно назвать классической семейной сагой, так как отец, Натан Прайс, выведен за пределы многоголосия и в целом здесь лишен своего голоса (в отличие от дочек и жены). Он существует в романе лишь как функция, как неподвижный центр катастрофы. Это подчеркивает его абсолютную глухоту к миру: он не способен к диалогу, он лишь транслирует догму. Символично, что в своих проповедях он стремясь говорить с туземцами на их языке использует неверно слово, постоянно произнося вместо "Иисус - это драгоценность" - "Иисус - это ядовитое дерево". Таким образом он сам того не сознавая, становится пророком разрушения - семьи, деревни, страны... возможно мира (?).

Это не просто прогулка по джунглям, а скорее выживание среди опасных животных и чужих обычаев, где героини пытаются найти путь к себе. Размышления о вере и Боге здесь лишены назидательности: вы воочию убеждаетесь, что в жизни нет единственно верного "как правильно", но есть человеческое.

Единственный небольшой минус для меня - это несколько затянутое окончание романа. Автор попыталась где-то уж слишком дословно донести позиции своих героев, что лишило магии сам текст. Но не критично.

Пожалуй, лишь отмечу, что прочитав книгу, отправил ее сразу троим из своих читающих домочадцев с наказом - читать обязательно!

Начав, я подумала, что с этой книгой у меня, похоже, любовь с первого взгляда. Написано настолько здорово, что, казалось, мы с автором понимаем друг друга с полуслова, а за каждым словом-полусловом-четвертьсловом толпятся яркие, живые образы африканских реалий – хороших и… разных. Близкой оказалась мне и сама атмосфера повествования – монологи героинь, рассказывающих и размышляющих каждая со своей точки зрения о том, что они видят-слышат-наблюдают-переживают в процессе ассимиляции африканской культуры. Африка описана так, как я сама ее представляю и чувствую, а героини со своим мировоззрением 60-х вполне соответствуют духу времени – тоже в той мере, в которой я способна его ментально реконструировать. В общем, такое неожиданное единомыслие не могло мне не понравиться, и книга прочиталась с удовольствием, несмотря на весь свой внутренний драматизм. В немалой степени это зависело еще и от какого-то внутреннего узнавания происходящего, которого в принципе не должно было бы быть, но оно странным образом возникло, совпав с впечатлениями от ранее читанного и знаемого об Африке.

Четыре американские девчонки, дочери баптистского пастыря, живущего своей «благородной миссией», оказались вброшенными (в том числе и в бахтинском смысле!) в глубинку Конго-Заира, где все им незнакомо, чуждо и настолько отличается от привычной повседневности, что каждая из них вынуждена строить для себя «свою» внутреннюю Африку. Их чередующиеся голоса и голос их матери отчетливо слышны в книге, а монологи одновременно раскрывают и новые картины их жизни, и их отношение к происходящему, и их собственные внутренние характеристики. Они очень разные, и у читателя есть возможность сложить собственную мозаику, увидев Африку глазами женщины, состоящей в неудачном браке, наивного, но коммуникабельного и открытого ко всему новому ребенка, амбициозного, эгоцентричного и всем недовольного подростка, энергичных девочек-близняшек, одна из которых нездорова, но при этом наделена особым культурным и философским чутьем.

Думаю, что Африка и сама по себе противоречива для европейского и американского сознания, а тут еще автор очень ярко чередует прекрасное с безобразным, мистическое - с голой реалистичностью, мифологичное - с ограниченностью ресурсов повседневного существования. Такие эмоциональные качели сопровождают все чтение (оно вообще очень нервное), и читатель каждый раз оказывается на стороне рассказчика, потому что этой двойственности ему особо нечего противопоставить – все так и есть: паразиты на полу и в воде, антисанитария, нашествия насекомых, нескончаемые дожди и грязь, постоянная угроза жизни и здоровью от фауны и флоры и других людей, непривычное земледелие, несъедобная еда и здесь же, рядом, магия и своеобразная целостность хтонического существования, атмосфера культурной архаики, завораживающие верования, народный африканский дух во всей его первозданности и – одновременно - инвалидизированности многолетним колонизаторством.

Вторая половина книги меня впечатлила еще сильнее, чем первая, буквально до сердечной боли: девочки взрослеют и в своем «исходе из Киланги» каждая по-своему адаптируется к доставшимся ей реалиям. Мне было интересно читать о политической «эпохе перемен» в Конго-Заире, наблюдать за событиями глазами как-то приспосабливающихся к своему непрочному, но ставшему судьбой, существованию женщин. И, конечно же, это было о столкновении культур и менталитетов, о взрослении, о попытках разобраться в чужой политической истории, о намерении добровольно ассимилировать чужое, когда не удается, да и нет смысла, навязать другим людям свое, о разочарованиях и сожалениях о жизни, несчастливо повязанной с целями и ценностями другого человека – тем в книге много, и большинство поставлено предельно остро. Очень жизненно. Очень сильно. Очень грустно. Местами дико. Порой безнадежно. И на всех страницах проклинаешь Натана с его фанатичной упертостью и нежеланием замечать вокруг ничего, кроме своего никому, кроме него самого, не нужного «миссионерства».

Отличная книга. Начав с реалий, к концу она становится все более метафоричной и метафизичной, но в любом случае формирует иной взгляд на то, что такое жизнь, что такое долг, служение, вера и свобода.