Шатуны

Знал я, что все люди разные. Но вот такого даже и не подозревал. Мамлеев даёт жара по полной. На первой же странице я подумал: чего-чего...? Да того. Старушка вышла из поезда на перрон и в сторонке справила нужду в припасённый пакет. Спустя ещё страницу - убийство на ровном месте. Ага думаю. Банальным это произведение не будет. Но всё это мракобесие в какой-то момент наскучило. Книга, уже затёрли эту фразу, отражение читателя. Я почти не отражался в этой книге. Философия есть, но смысла нет. И так пытался проникнуться и сяк, но всё ж я не оказался латентным маньяком.
Читатель будь осторожен, а если ты девочка будь осторожна.

Эта книга оставила после себя чувство глубочайшего недоумения и один простой вопрос: как такое вообще издают и читают?

1. Бессмысленная жестокость как фон. Да, название – точная метафора. Герои и правда похожи на медведей-шатунов: они движутся, чтобы убивать и разрушать. Но если зверя оправдывает голод и природа, то автор своих персонажей – ничем. Вся мерзость, описанная в романе (сцены с осквернением останков, поеданием гноя, сношением на свалке), кажется наклеенной сверху. Убери её и сюжетная канва не рухнет. Добавь ещё и она не станет глубже. Это жестокость ради жестокости, своего рода литературный трэш, не несущий никакой смысловой нагрузки, кроме шока.

2. Вопрос к автору. Сквозь весь текст у меня не отпускало чувство, что я наблюдаю за чьей-то нездоровой фантазией. Главный вопрос был не к персонажам, а к Юрию Мамлееву: "Зачем? Какую мысль ты хотел донести? Что эта куча порнографии и насилия должна была мне показать?" Ответа я не нашла.

3. Абсурд во спасение. Больше всего поразило предисловие:

Это высшая форма абсурда. Какая именно строчка могла воодушевить на жизнь? Та, что описывает надругательство над черепами внутриутробных детей? Или, может, та, где герой ест гной? Если это лечит от суицида, то, вероятно, лишь одним способом – вызывая такую мощную рвотную реакцию, что на смерть уже не остается сил.

Дочитала только ради конца. Закончилось логично – книга закрылась. И слава богу.

Моей ошибкой было то, что я решилась прочитать этот роман в долгой автомобильной поездке. Как итог: за 5 часов осилина половина и заработана мигрень на остаток дороги. После такого "экспириенса" я оставила книгу на потом и дальше она шла уже по чуть-чуть.

Несмотря на мои опасения, в голове у меня не осталось "каши" от такого сумбурного сюжета, который, собственно, не самое главное. Словно весь "жмых" из трешатины отделился и осталась концентрированная трансцендентность и метафизика. Признаюсь, что некоторые диалоги мне приходилось перечитывать по несколько раз, чтобы уловить суть, и чем больше я их перечитывала, тем больше я чувствовала себя частью той стрёмной компахи.

Единственное, что подкачало в повествовании, так это сцены секса. Они абсолютно абстрактные, будто описания из эротического романа, зато сцены убийств лоб в лоб. Ну в СССР секса не было как ни крути, а вот убийства были, поэтому простительно.

Мамлеева часто называют мерзким... но я не могу его таким назвать. Вот Паланик мерзкий, а Мамлеев нет. Не создаёт он таких впечатлений, когда познал глубинный смысл. Поэтому и впечатления такие интересные, даже не побоюсь сказать, что хочется перечитать, так же как и хочется перечитать "Землю" Елизарова, ученика маэтро.

Оценка 4 за мигрень на весь и концентрацию новых нейронных связей в моей голове.

Фигура Юрия Мамлеева, наверное, столько же важна для отечественной контркультуры сколько фигура Уильяма Берроуза для американской. Его романы были запрещены в СССР, он бежал из страны, но вернулся во время вседозволенных 90-х. Писательская карьера Мамлеева началась с «Шатунов», прозванным автором романом-загадкой.

Авторский дисклеймер в начале книги заботливо предупреждает - особо чувствительным не читать! Прислушайтесь к этому наставлению если вас отталкивают подробные описания маргинального уровня жизни, психопатических состояний человека, околошизоидных видений и всевозможных сексуальных перверсий. Писатель иллюстрирует в романе абсолютный ад, в котором все герои патологически-безумные индивиды. Они убивают, насилуют, рожают, терзают, поедают и надменно философствуют. Маниакальное стремление Федора убивать, инфантицидный пенис Павла, гуселюбивая вагина Клавы, супчик из прыщей и гнойников Пети, крайняя степень аутофилии Жени, «пустое место» Михея, мусорно-кладбищенские скитания Лиды, куриное перерождение Андрея и метапсихофизические искания Ани и Толи - вот, что вас ожидает в книге.  И если вам вдруг покажется, что в этой коричнево-тухлой массе должен быть хотя бы проблеск чего-то чистого, то вы ошибаетесь. Даже любовь (любовь ли?) здесь оголтелая, жестокая и смертоносная. Ведь перед нами ад, а в аду нет ничего светлого. Именно этим книга и уникальна - описание иной, темной, стороны жизни, довлеющий над нами грязной истомой и управляемой иррациональной силой является предметом и целью романа. Это скитание в посюсторонне-потустороннем пространстве Лебединого, где звучат угрюмо-убаюкивающие стенания елейно-умилительных людей-шатунов. Это бездна, вход в которую окроплен кровью невинных зверушек. 

Реакцию на книгу можно дать только по-мамлеевски: восхитительно-омерзительное чтение ужасающее-притягательной силы.

Мамлеев проделывает такой трюк: он пишет о чем-то отвратительном, и когда количество отвратительного доходит до некоего предела, в происходящем открывается какая-то идея. Это похоже на физический процесс. Реальность натурально плавит от мерзости, мир начинает искажаться и сливаться с концепциями, получается такая галюциногенная шизовая чернушка. У каждого героя чернушка своя, и каждая заключается в отношениях себя со внешним миром. Петенька не любит внешний мир - радикально отрицает все его дары - поедает сам себя. Соннов сам живой мертвец и делает всех такими же мертвыми. Извицкий замыкается на своей "Я" религии. Он сам становится для себя всем миром. У Клавушки мир в причудливой форме меняется, и она уже воне может отличить реальность от вымысла. Все это мрачно и туманно. Не было бы такой тошнотности и слабых метафор - получилась бы игра Бласфемос.

Прежде, чем писать свою, пролистала чужие рецензии. Отрицательные - практически все бред, основной мыслью которых является «фу грязно некрасиво безнравственно так ни бываит». Думаю, в том числе Мамлеев хотел расшевелить и немного приспустить с небес на землю подобную, мягкую темечком, общественность, показать, что в мире существуют не только котята и сахарная вата, а ещё тёмная, мрачная, неудобная сторона, что он, кстати сделал прямо внутри романа на примере одного из героев. А сейчас я напишу, почему, по моему скромному мнению, это большая и хорошая литература.

Прежде всего, отметила про себя, что это роман вне времени. Я даже не сразу сообразила по ходу чтения, что действие происходит не прямо сейчас, а в далекие 60е. Действительность его актуально на все времена. 

Потом, персонажи и развитие. Местами жесть, да, местами мерзко, но это все - не излияния какого-то маньяка, это четкая и связная нить повествования, которая манит и заставляет следовать за собой. Писать об откровенно неприятных вещах и при этом пробуждать интерес к продолжению - большое мастерство.

Четко выстроенный параллельный мир. Действия и мысли героев совершенно не соотносятся со знакомыми нам патернами поведения и не вписываются ни в какой социальный контекст - немыслимо, чтобы подобное происходило где-то рядом. Герои все время говорят о потустороннем - но они и находятся в нем, они живут по своим представлениям и законам, а окружающий их, привычный нам мир кажется лишь декорацией, будто все они живут где-то в параллельной реальности. И эти законы, в ней существующие, работают и сохраняются на протяжении всего романа. 

Поднятые животрепещущие вопросы жизни и смерти. 

Тот, кто боится смерти, на самом деле не живет, а лишь откладывает жизнь. Заглянуть за завесу, приоткрыть тайну - это то, что волновало всех и всегда. Куротруп, показанный в «Шатунах» - фантастическая иллюстрация того, во что превращается человек, боящийся и избегающий и жизни, и смерти. Прекрасное продолжение традиций Эдгара По.

И последнее. Мамлеев описывает группу людей, которые считают, что «поднялись» над другими, которые считают остальных «грибами». Они смело якшаются с потусторонним, окунаются в трансцендентное и играют с вечностью, и в своей свободе и бесстрашии отчаянно пытаются приблизиться к Сверхлюдям. Но при этом совершенно местами теряют человеческий облик, отдаются во власть скотских влечений и инстинктов, во власть разрушения и забвения. Так к кому они ближе - к высшим или самым низшим созданиям этого мира? 

В книге, конечно, была какая-то философия, и вероятно, экзистенциальная, но написана она до того ужасным языком, что понять, что же пытался донести Мамлеев, решительно невозможно. Про содержание - какая жуткая, беспросветная чернуха! Ясно, конечно, что писатель хотел ответить на какие-то свои вопросы и поместил поэтому героев в экстремальные, невозможные условия - только так истина и добывается. Но как же во всем этом треше не хватает стиля, свежести, ясности. Какое-то быдло убивает другое быдло и вокруг одни извращены, и все это черно, душно, скучно.

Скажу сразу самое главное для тех, кто не читал ещё: если соберётесь, напрягитесь и не бросайте до появления на сцене Анны. Иначе скажете, что это только чернуха и порнуха.
Да, думаю, большинство отзывов будет отрицательными. Проверю потом свой прогноз.
Вот и мне на написание этого отзыва потребовалось столько времени, что даже автор не дождался. Да, бывает, оказывается, и такое. Юрий Мамлеев умер 25 октября. (Этот текст написан 4 ноября 2015.)

Начнём с того, что это весьма неординарная книга. В особенности если принять во внимание время написания: 1966 год. В это время страна только-только стала приходить в себя после кукурузы и экстравагантных художественных вкусов Никиты Сергеевича Хрущёва. Это через 30 лет у Мамлеева возникла целая свора "последователей" и подражателей. А он был, насколько я понимаю, самый что ни на есть основоположник жанра.

В общих чертах история такая. (Это ни в малейшей степени не спойлер, так что читайте в случае чего свободно.)

В книге действуют метафизические убийцы: несколько убийц-теоретиков и один практик. Кто из них симпатичнее -- судите сами. Страницы обильно посыпаны рвотным порошком, но и юмора там достаточно. Вот только я не уверен, что будете смеяться. Юмор весь одноцветный. Он чёрный.
Самый забавный персонаж -- Извицкий, "экзистенциально-сексуальный солипсист" с истерическими поцелуями внутрь себя и ревностью самого себя к женщине. Неординарное психическое состояние, согласитесь. И таких неординарностей Мамлеев придумал несколько.
Прочитав 4/5 текста, я подумал: "не жилец ты, Извицкий, на этом свете".
Прав я был или нет, не хочу раскрывать. Кто читал, тот знает. Кто прочитает -- узнает. Остальным знать не обязательно.

В книге очень много всяких мыслей, которые понять довольно сложно. Надеюсь, я понял из них хотя бы треть. Сначала я даже думал, что вся эта довольно невнятная философия построена по принципу всех священных книг (простите, пожалуйста, меня, господа религиозные фанатики). Толкуем о чём-то длинно и непонятно, а потом внезапно приводим какую-нибудь прописную истину, например "убивать нехорошо". И читатель, дойдя до этого места, ясное дело, с восторгом соглашается с этим заявлением и после уже считает, что и вся предыдущая галиматья -- великая божественная истина. Так вот, это ни в малой степени не относится к тому, что написал Юрий Мамлеев!
Невнятная философия превращается у него в достаточно понятную "религию Я". По совпадению Я -- последняя буква русского алфавита, и из этого можно настроить сколько угодно следствий. Я их наизобретал, но описывать тут не буду, потому что очень может быть, что я измыслил совсем не то, на что надеялся автор. Скажу вам, что это и хорошо. Думаю, автор был бы рад, если бы узнал, что и такое толкование тоже возможно.
Особенно интересно, как с позволения сказать "мысли" Фёдора, который хочет убить весь мир, парадоксально сходятся с мыслями "метафизических", в особенности Падова.

А вот вопрос к тем, кто уже прочитал. В тексте в нескольких местах вдруг возникает Достоевский. В связи с этим не параллелен ли Алешенька Христофоров каким-нибудь хитрым филологическим образом Алеше Карамазову? Христофоров = несущий Христа, по-гречески...
И подобных вопросов у меня возникло по ходу дела несколько. Жаль, нет у меня ни филологической подготовки, ни философской.

Теперь ещё один важный вопрос: кому я бы посоветовал это почитать? Вопрос оказался сложным. Не знаю. Попробую по примеру Фомы Аквинского определить круг этих людей через отрицание. Итак, категорически НЕ рекомендую:
-- "православным активистам", а равно и всяким прочим фанатикам;
-- сторонникам здорового образа жизни, семейных и прочих буржуазных ценностей;
-- любителям ходить строем;
-- защитникам всего одобренного начальством или государством;
-- сильно брезгливым (и никогда не ходившим в детский сад);
-- просто впечатлительным.
Остальным могу рекомендовать, но с осторожностью. Не думаю, что многим понравится.

Я бы поставил этой книге высший балл, кабы не два обстоятельства:
-- высший балл я зарезервировал для действительно знаковых для меня произведений, а это всё же не таково;
-- из-за значительной передозировки рвотного порошка.

Жаль, что у меня остались к автору вопросы, а теперь уже и спросить его нельзя. Придётся читать отзывы других людей.
Такие дела.

Так случилось, что 90% ощущений и мыслей совпало с вот этой вот рецензией https://www.livelib.ru/review/407134
Поэтому, не буду дублировать.
Скажу лишь, что это

нелепо-безобразный
надрывно-животный
бессмысленно-уголовный
мертвенно-золотой
русско-юродивый
нелепо-метафизический
логически-утробный
смрадно-негативный
потусторонне-извивный
сладострастно-голый
непомерно-мертвый
мощно-неповоротливый
внимательно-отчужденный
безобразно-загаженный
серо-исчезающий
чудовищно-самовлюбленный
болезненно-потусторонний
мертво-надменный
куро-трупный
ублюдочно-настырный
извивно-сексуальный
вымученно-нечеловеческий
патологически-неразрешимый
идиотически-мертвый
мутно-помойный etc, etc

роман.