Оно. Том 2

Нет, это уж слишком! Как говаривал Авраам Линкольн, или Сократ, или кто-то еще: "Буду рыбу есть и мясо, а говна я не хочу".

Найкраще ми брешемо, коли брешемо самим собі .

В налитых кровью глазах читалось пренебрежение человека, который точно знает, что в этом мире он повидал все, и как минимум дважды. 

Они думали, что он умер, но верили, что он жив.

Слёзы были её последней линией обороны, как и у его матери: жидкое оружие, вызывающее паралич, превращающее добро и нежность в фатальные бреши в броне.

Память — великая сила.

Пища — это, возможно, жизнь, но источник силы — не пища, а вера. И кто, как не ребенок, способен поверить безоговорочно?

Взрослые зачастую игнорируют неподдающееся объяснению.

В шторм годится любая гавань.

Когда человек пишет, он думает интенсивнее.

Рассказывать дольше, чем вспоминать.

Старики помнят, что и как было на самом деле. Они всегда помнят, а иногда и рассказывают, если только задавать им нужные вопросы.

Муж и жена, какими бы занятыми они ни были, через какое-то время узнают друг о друге практически все. И если им становится совсем уж скучно и они перестают слушать, все равно как-то узнают… может, и без слов.

Когда ты превращаешься в такую значимую величину, что тебя замечают, ты становишься достаточно большим, чтобы попадать под обстрел критики.

Всегда хорошо не бывает

…Ричи ощутил, что где-то внутри, треща, отверзаются склепы; он чувствовал вонь, только пахло не трупами, а гнилыми воспоминаниями…

За этой мыслью последовала другая: Известно ли было, что это случится? С того времени как Бена посетила мысль вместо штаба на дереве сделать его под землей, предполагалось ли, что это случится? Интересно, как много мы думаем за себя сами, и сколько думается за нас?

Генри боялся отца, иногда даже испытывал к нему страшную ненависть, но в тот день он любил его. И после того, как он рассказал отцу о своем поступке, он понял, что наконец нашел ключ к отцовской любви. Отец хлопнул его по спине так, что Генри едва не упал, отвел его в гостиную и угостил его пивом. Это было первое пиво в его жизни, и все последующие годы его вкус будет ассоциироваться у Генри с положительными эмоциями: победа и любовь.

Он все еще ожидал, что библиотекарь за столом поднимет голову, посмотрит на него, а потом обратится к нему ясным звенящим голосом, который нарушит сосредоточенность всех читателей и заставит всех посмотреть на него: "Вы, да вы! Что вы здесь делаете Вам нечего здесь делать. Вы не отсюда! Вы из прошлого! Сейчас же уходите, пока я не позвала полицию!".