А что мы, собственно, знаем о психике младенцев?
В детстве я очень увлекалась фантастическими рассказами. Помнится, особое впечатление на меня произвел «Маленький убийца». До жути странный сюжет прочно врезался в память и держал меня в оцепенении еще долгие годы: я с восторгом и ужасом пересказывала его друзьям и мечтала перечитать уже в таком сознательном возрасте, дабы все заново прочувствовать и осмыслить. На днях наткнулась на сборник фантастических рассказов и была приятно удивлена, что в него входят и несколько произведений любимого мною Бредбери. Но какого же было мое удивление, когда я узнала, что именно он и создал жутчайший образ младенца, одержимого ненавистью и желанием убить людей, подаривших ему жизнь. Лет в двенадцать я благополучно пропускала массу ключевых моментов: меня больше волновали непонятные шорохи в спальне родителей малыша (хотя называть это маленькое чудовище малышом по меньшей мере странно), его натужное сопение и изощренные замыслы убийств. Мне не было дела ни до элегантной простоты слога повествования, ни до истеричных припадков страха и тревоги бедной Алисы (это, благодаря неуемной фантизии, я впитала в себя с каждой буквой), ни до классических деталей развязки, типа случайно захлопнувшейся двери в спальне мальчика. И то, что отец решил-таки назвать чадо Люцифером…ну, подумаешь, Люцифер, ну, звучит. Но одно все же не изменилось и никак не зависит от восприятия рассказа после прочтения через стольких-то лет. Это слезящиеся от волнения глаза, и гигантские мурашки по рукам и ногам, и леденящий душу страх, и судорожные мысли: «Да ни дай Бог, да ни дай Бог». Воистину, мастер Бредбери заставил меня поэмоционировать, и это здорово.
12 понравилось
