Цитаты из книги Рисунки на крови

Вот он, решил для себя Зах, классический случай болезни, известной как "Смотреть на светлую сторону", а так же "Вводить самого себя в заблуждение".

Будучи младше всего на шесть лет, Зах принадлежал к поколению, которое предпочитало оставлять свой след иначе: на чипах памяти, на дискетах и цифровом видео все мечты и сны возможно низвести до нулей и единиц, а любую мысль заставить стремительно нестись по нитям оптоволокна толщиной в одну тысячную долю волоса.

В корейском этикете такой вещи, как простое нет, не существовало. Оставляй все возможности открытыми, не важно, на сколько они двусмысленны. Никогда не позволяй собеседнику потерять лицо. Даже если он самая что ни на есть шовинистическая нюхающая кокс задница.

Если хотите, сверхъестественное - за пределами границ повседневного опыта, но возможное там, где эти границы никогда не были определены.

Если зайти в ткань достаточно глубоко, ни один шрам не заживает.

И все же возможность всегда остается, всегда открыта: просто встать однажды и отправиться в путь. Это то, о чем часто думаешь, но редко делаешь. Пока тебя не вынуждают.

Но все же он не мог не обижаться, что она взяла свою последнюю зарплату. Всегда оставался шанс, что она пустит деньги на то, чтобы помочь себе, чтобы сбежать от чего-то (или кого-то), что заставило ее прятать в сумке кокаин и красть у тех, кто желает ей добра. Шанс всегда есть.

Ну да. Еще всегда есть шанс, что Джон Леннон восстанет из мертвых, и «битлы» сыграют концерт воссоединения в «Священном тисе». С той же степенью вероятности.

Даже чрево матери не защищает детей от отцов.

(...) он чувствовал себя таким же неприметным, как Сид Вишез на баптистском ужине.

(...) который однажды нарисовал тот самый Голливуд в виде гигантского раздувшегося от крови клеща, еще цепляющегося за сгнивший труп собаки с табличкой Искусство...

...это Птичья страна. Не просто место, где никто тебя не тронет, а место, куда бежишь, когда тебя пугает реальный мир.

Да к чему заморачиваться? Я с самого начала был прав: стоит тебе открыться, сделать себя уязвимым для кого-то, и этот кто-то начнет пускать кровь.

- Захария Босх.

И все же, если ты любишь кого-то, на самом деле любишь, не захочется ли тебе забрать его с собой, когда ты сам будешь умирать?

Под вечер оделся в её шкуру Рёбра её в кастрюлю свалил Сердце запёк, как картошку, фритюром И в банке руки её засолил ...А что же делать с головоЙ?

Шагая на работу каждый день пополудни, Кинси Колибри склонен был размышлять о самых разных вещах. Эти предметы могли быть как философскими (квантовая физика, назначение искусства во Вселенной), так и прозаическими (что за человеком надо быть, чтобы потратить время и силы на вьцарапывание «Робин — трахалка» на свежезацементированной дорожке? Неужели этот кто-то и впрямь полагал, что надпись настолько важна, чтобы сохранить ее в бетоне на века?) — но никогда скучными. Кинси вообще редко скучал.

Зах не знал полезно ли это - думать о своей жизни как о кино, но уж конечно, это помогало сохранять рассудок.

«ВЕРНУСЬ ЧЕРЕЗ 5… ИЛИ ЧЕРЕЗ 15… ИЛИ КОГДА-НИБУДЬ».

— Птичья страна — машина, смазанная кровью художников... Птичья страна — это зеркало, что отражает наши смерти. Птичьей страны вовсе не существует.