Дикие лебеди

Книга не однажды попадалась на глаза, всегда думала, что это что - то типа любовного романа про наложниц и прочее. Не мое. Потом совершенно случайно увидела жанр "биографии и мемуары", взяла на заметку. А когда начала читать, то на протяжении многих страниц была в шоке. Но даже с учетом того, что в сюжете очень подробно описывается Культурная революция в Китае, мой шок культурным точно не назовешь. Скорее, диким. Это история трех поколений, рассказанная автором. Сначала она рассказывает о своей бабушке, которую собственный отец, желая иметь деньги и достаток, продал в наложницы. Про брак бабушки с человеком, который почти на полвека был старше нее, но дал ей свое имя, уважение в обществе и воспитал ее дочь, которая не была ему родной. Дальше идет история мамы: детские годы, знакомство с отцом, довольно сложный в эмоциональном плане брак, а потом уже автор пишет о себе и своем взрослении, которые пришлись на период всевластия Мао. То, что Мао Цзэдун был тираном и диктатором, это не новость, конечно. То, что в Китае коммунизм был излишне утрирован - тоже. Но ни в одном учебнике истории никогда не прочитать того, что есть на страницах этой книги, написанной человеком, познавшим все "прелести" изнутри. Мао чем - то схож со Сталиным (то ли сам таким уже был, то ли перенял у Сталина). Особенно это заметно в параноическом желании обоих избавиться от тех, с кем совершал революцию, кто были близкими соратниками, а потом стали казаться конкурентами. Многое напоминало события в Советском Союзе, особенно на этапе его создания и позже, в период репрессий. Те же самые преувеличения по урожаю при докладах наверх.

В Ибине председателей кооперативов подвешивали за руки на деревенской площади и выкрикивали вопросы: — Сколько зерна можешь собрать с одного му? — Четыреста цзиней. (Реалистическая цифра.) Потом, с побоями: — Сколько зерна можешь собрать с одного му? — Восемьсот цзиней. Даже это невозможное количество считалось слишком малым. Несчастного били или просто оставляли висеть, пока он не говорил: «Десять тысяч цзиней». Иногда люди умирали в подвешенном состоянии, потому что отказывались или просто не успевали назвать достаточно большую цифру.

Но были моменты, которые меня поразили: супруги не могли жить вместе, если работали в разных учреждениях или один в городе, а другая в деревне, для совместной жизни у них был только 12-дневный отпуск. Дома готовить и есть запрещалось, для этого были общественные столовые. Партработники в Китае жили все годы правления Мао словно на вулкане: сегодня ты уважаемый человек, а завтра ты уже "попутчик капитализма", и тебя либо отправят в дальнюю деревню на "переподготовку" (изнурительный физический труд), либо выведут на "митинг борьбы" (массовое избиение хунвейбинами), либо поедешь на "курсы учения Мао Цзэдуна" (заключение в тюрьме). Но что самое поразительное, даже во всех этих случаях сохранялась заработная плата у "плохих партработников". А если пойти на сделку с совестью и написать пару - тройку плакатов (дацзыбао), восхваляющих добродетель "хороших партработников", то все избиения прекратятся, тебя реабилитируют и ты снова станешь верным коммунистом. А потом любая случайность может сделать тебя вновь врагом и эмоциональные качели с унижениями, оскорблениями и избиениями снова повторятся. Выдерживали не все, кто - то в итоге шел на самоубийство. Но это никак не спасало семью от возможных нападок "хороших партработников", хунвейбинов, цзаофаней. Классовым врагом пролетариата мог стать любой - и самый бедный крестьянин, и высший партработник. А маразматические приказы Мао? Сказать вслух, что не любит воробьев, так как они воруют зерно и в итоге по всей стране дети

сидели на улице и ожесточенно били в железные предметы — от музыкальных тарелок до кастрюль — чтобы спугнуть воробьёв с деревьев, так что в конце концов они замертво падали от изнеможения.

Или, например, желание превратить Китай в ведущую державу и объявить сталь "маршалом промышленности", приказав увеличить ее выплавку в два раза. И по всей стране собиралась утварь из стали, выплавлялась в печах, которые устанавливали даже в школьных дворах, вырубались огромные площади деревьев, которые были нужны в качестве дров для печей. Очень уж напомнило хрущевскую кукурузную эпопею. А вот это вообще попахивает шизофренией...

В 1964 году Мао заклеймил любовь к цветам и газонам как «феодальную и буржуазную привычку» и отдал распоряжение «избавиться от садовников».

Сначала просто газоны помешали, но потом и до травы и домашние животных добрался.

Как–то в 1965 году нам велели выйти во двор и вырвать с лужаек всю траву. Мао дал указание: трава, цветы и домашние животные — мещанство, от них следует избавиться.

Ну, а так называемая "Культурная революция" - это просто верх вандализма по отношению к родной стране, которая еще до нашей эры была центром цивилизации. Всего за несколько лет уничтожить тысячелетнее культурное наследие страны... уму непостижимо...

Везде мы наблюдали следы "культурной революции": разгромленные кумирни, опрокинутые статуи, разрушенные старые города. Мало что осталось от древней китайской цивилизации. Но ущерб был нанесен и на более глубинном уровне. Китайцы не только уничтожили почти все красивое, что у них было, - они разучились ценить красоту и создавать ее.

Прочитав книгу, которая оказалась интересной, познавательной, но тяжелой в плане эмоций, сравнив Китай (маоистический) и Советский Союз (30-е годы), поняла, что как же хорошо, что я родилась гораздо позже и, слава богу, не в Китае. У меня все.

Я не знаю, сколько нужно рук, чтобы подсчитать все революции и войны хотя бы за минувшее столетие. Но больше всего меня удивляет даже не обилие насилия, а иррациональная, бессмысленная и истеричная жестокость. Я могу понять (не принять) логику убийств во время конфликтов (выживай, как умеешь; "кто не с нами.." и дальше по тексту), логику политических чисток (власть! влааасть) - это повторялось сотни, тысячи раз с тех пор, как древние обезьяны поняли, что палкой можно не только сбивать фрукты с деревьев, но и быстрее пришибить кого-нибудь. Чего мне не понять - так это систематического уничтожения собственного народа и разрушения собственной экономики и культуры, которые воплотились в жутком феномене "Культурной революции". Культурой там, конечно, не пахло. Бросить всех на переплавку стали - и пусть урожаи гниют на полях. Создать из подростков ударный отряд революции - и пусть они терроризируют окрестности, отличаясь от уличных банд только маоистской риторикой. Отправить всю интеллигенцию в глухие деревни на перевоспитание - и пусть город остается без врачей. А и правда, кому они нужны, если в больницах все равно нет лекарств и оборудование поломано-переломано?.. Да как вообще мог многомиллионный народ впасть в многолетнюю истерию по указке сверху?

Юн Чжан - одна из миллионов китайцев, переживших этот период, взяла на себя смелость описать его сквозь жизнь своей семьи. Жизнь на переломе эпох: бабушка - наложница генерала, мать - коммунистка, она сама - счастливая эмигрантка, сбежавшая в прекрасное далеко. Три поколения на фоне перемен. Здесь и чувства и мысли, и быт, и традиции и нравы китайцев, и, конечно, исторические события. Юн Чжан повезло - она выросла в семье чиновника, жила в просторной квартире, ходила в привилегированную школу, кинотеатры и концертные залы. Но тем сильнее был шок, когда грянули гонения. Что однозначно привлекает - честность, попытка объективно взглянуть на свое прошлое и отсутствие спекуляций. Про пытки, обыски, унижения, казни она пишет спокойно, немного отстраненно, не упиваясь ужасами, не смакуя подробности. Кое-что, конечно, вызывает вопросы. Например, объяснение мотивации поступков мадам Мао, главной вдохновительницы "культурной революции". Этому можно посвятить отдельное исследование, но никак не походя влезать в чужую голову. Но в целом, книга вызывает огромный интерес и потрясающе легко читается для такой-то темы и такого объема.

Папа родной, мама родная, но никого нет роднее Председателя Мао

Экскурсия в наше китайское прошлое. Дедушку Ленина поменяли на Дядюшку Мао. Типа биография трех женских поколений Китая 20 века. За каким чертом из этого попытались слепить литературный труд - загадка. Картина режима Мао воссоздается довольно полная и построенная на реальных событиях, но с оговоркой - чтобы это понять, нужно быть выходцем из СССР. Не стоило бы наивно полагать, что сей труд рассчитан на советского читателя. Для европейцев - это еще одна популярная книжонка об ужасах коммунистов, для китайцев - диссидентская литература. Но именно китайцы в первую очередь без проблем должны увидеть всю надуманность и ложь этого произведения. Но, вероятно, мы слишком многого хотим от китайцев.

Что прежде всего бросается в глаза и что режет слух? Авторша настолько идеализировала собственную семью, что это выглядит неестественным и фальшивым. Себя она вообще выдает за молодую молчаливую бунтарку. Обличение режима Мао происходит на всех этапах, видимо неизвестная внеземная цивилизация посеяла зерна сомнения в головы будущих профессорш. Это она не вместе с мужем, сидя в теплой лондонской квартирке, грозно изобличала все китайские ужасы, а именно на протяжении всей своей жизни. Кругом надменные дети партийных работников, и только она одна белая ворона - скромная, честная и сострадательная к простым людям. Все чиновники пользуются служебным положением и только ее отец - образец добропорядочности, принципиальности и неподкупности. Новый китайский Робеспьер. Про сугубо женскую авторскую позицию я уже молчу. Хотя налицо противопоставление несчастных человечных женщин грубым животным, называющимся мужчинами.

События описаны довольно достоверно, в них хочется верить, но мешает вышеозначенная фальшь. Если тебя обманули в чем-то одном, то можешь ли ты уже верить этому человеку? Произведение, безусловно, полезно с точки зрения знакомства с китайской историей, но облачено в неприемлемую форму. Это должен был быть сухой, документальный, биографический труд. Авторша же довольно дешево повелась на раскрутку, изобразив запрещенную литературу. Может кто еще подумает, что она писала это кровью на древесной коре и рукопись пряталась веками от вертухаев. И только в такой завуалированной форме та могла увидеть свет. Ну так, оно понятно - премии, тусовки, помаши дяде Солженицыну ручкой.

Наиболее интересна первая часть произведения, знакомящая нас с остатками средневековой китайской дикости, где девочкам не давали имен, а присваивали порядковый номер типа "девочка номер два" и заставляли носить колодки, так как ступни должны были оставаться небольшого размера. Впрочем, на смену средневековой пришла дикость современная, но именно нас этим не удивишь. Не верьте историкам - обманут. Особенно историкам, что пишут биографии. А о собственных предках вообще еще никто плохо не написал.