Цитаты из книги Мы живые

Этот взгляд значил больше, чем поцелуй.

Мария Петровна закашлялась:

• Да, Нина Мирская... Вообразите! Не зарегистрировала свой брак даже в советских органах! А ведь ее отец, Господи, упокой его душу, был священником. Они просто спят вместе, как кошки.

• Какой стыд! Эта новая "свободная" любовь погубит страну. Но, слава богу, ничего подобного нет в нашей семье. Некоторые все еще следуют моральным нормам.

Сначала он сторонился своих прежних друзей, потому что ему было стыдно признаться, что он стал обыкновенным рабочим. Но позднее он начал избегать их потому, что стало стыдно, что они когда-то были друзьями.

Студенты были молоды и слишком уверены в том, что им нечего бояться. Они впервые поднимали голоса в то время, когда всю страну давным-давно заставили замолчать.

- Я думала, коммунисты никогда не делают ничего, кроме того, что они обязаны делать.

• Странно, - улыбнулся он, - я , должно быть, плохой коммунист. Я всегда делаю только то, что хочу.
• А как же ваш революционный долг?
• Для меня нет такой вещи, как долг. Если я знаю, что дело правое, мне хочется его делать. Если дело неправое, я не хочу его делать. Но если дело правое, а мне не хочется его делать - значит, я не знаю, что правильно, а что нет; и значит, я не мужчина.

- И вам безразлично, что вы будете скомпрометированы, если вас увидят в обществе очень красного коммуниста?

• Совсем нет - если ваша репутация не будет запятнана тем, что вас увидят с очень белой дамой.

- Так ты опять уходишь?

• Но я кое-что уношу с собой - на сей раз.
• Новый меч?
• Нет. Щит.

- Не знаю. К чему это все? Чего ты ждешь от мира за свой стеклянный небоскреб?

• Я не знаю. Может быть, восхищения.
• Ну а я слишком тщеславен, чтобы искать восхищения. Но если ты к этому стремишься, кто сможет дать его тебе? Кто способен на это? Кто до сих пор хочет быть способным на это? Ведь это проклятие - уметь заглянуть дальше, чем позволено. Безопаснее в наши дни смотреть вниз - и чем глубже, тем надежнее.

Она не то чтобы не нравится мне. Просто в ней нет ничего, что могло бы нравиться.

Вечерами время от времени Галина Петровна ворчала:

• Женщина - инженер! Разве это профессия для моей дочери! Разве это путь для девушки? Ни одного юноши, ни одного-единственного кавалера, никто к ней не приходит. Жесткая как подошва. Ни романов. Ни деликатности. Никаких возвышенных чувств. И это моя дочь!

- При необходимости можно научиться чему угодно.

Василий Иванович зашептал Кире:

• Видишь, это совсем не веселое место. Я чувствую такую жалость ко всем этим людям, продающим здесь последние свои пожитки и которым уже нечего ждать от жизни. Я - это другое дело, мне все равно. Какая разница, двумя безделушками больше или меньше? Придет время, и я накуплю кучу новых. Но у меня есть нечто, что я не могу продать и не могу потерять, и национализировать это нельзя. У меня есть будущее. Живое будущее. Мои дети.

У тебя прекрасная работа, легкая и хорошо оплачиваемая, а ты хандришь из-за какой-то своей детской мечты.

Ирина- Иногда мы будем смотреть на Луну, Луна же везде одна…

Маленькому Павлу нравилось душистое мыло, и иногда ему удавалось стянуть кусок из аптеки. По воскресеньям, надев парадный белый костюмчик, он ходил изучать Закон Божий.