Ворота Расемон. Сборник новелл

Рассказ предлагает нам поразмышлять над тем, что есть счастье, и всегда ли возможно отличить его от злосчастья. Насколько наши ретроспективные рассуждения и оценки (а большинство подобных размышлений происходят, как и в этом рассказе, постфактум) соотносятся с тем моментом, когда рассматриваемые события происходили в реальности? Можно ли выторговывать себе благополучие? И насколько корректно судить о поступках других со стороны? По этому поводу я сразу вспоминаю цитату из «Великого Гэтсби»: «Если тебе вдруг захочется осудить кого-то, вспомни, что не все люди обладают теми преимуществами, которыми обладаешь ты».
Легко старику, который в этой коротенькой новелле рассказывает молодому подмастерью историю девушки, выносить суждения, когда он знает, чем дело кончилось (впрочем, он не осуждает девушку, а скорее предостерегает от подобного «счастья»). Очевидная поверхностность суждения характерна для неопытного подмастерья, который приравнивает финансовое благополучие к обретению счастья. Его мнение о поступках девушки можно кратко выразить следующей фразой, если придать ей оттенок отчаянной смелости:

Рассказ вращается вокруг того, что бедная девушка не смогла противостоять искушению, неожиданно наткнувшись на «бесчисленные ящики со всякими сокровищами». Так ли удивительно, что, увидев сон в считающуюся магической ночь, она уверовала, что всё делает правильно и без раздумий пошла за незнакомым человеком, который, казалось, полностью соответствовал привидевшемуся ей в сновидении?
Если в рассказе «Святой» Акутагава обыгрывает евангельский мотив «каждому воздастся по его вере» и выводит героя, который достиг святости, потому что не усомнился, то здесь, на мой взгляд, имеет место нечто обратное. Девушке, вероятно, стоило засомневаться, подумать, прежде чем следовать за незнакомцем… Сомневаться или быть твёрдым в вере? Всё зависит от конкретных обстоятельств. Каждый случай индивидуален, единого рецепта здесь быть не может.
В истории подвергающейся искусу девушки, как мне кажется, стоит обратить внимание на два момента. Первое – это то, что девушка уже было совсем собралась уходить, но её остановило неожиданное появление пожилой монахини.

Получается, что эта совершенно безобидная на первый взгляд монахиня играет роль своеобразного демона-искусителя. Тут хочется вспомнить другой рассказ автора, «Ворота Расемон», где главный герой - обнищавший слуга - решается стать вором и разбойником в результате судьбоносной встречи со старухой. Её речи о дозволенности, или даже оправданности, недостойных поступков в определённых обстоятельствах («Только я не думаю, что она делала худо. Без этого она умерла бы с голоду, значит, делала поневоле. Вот потому я не думаю, что и я делаю худо, нет! Ведь я тоже без этого умру с голоду, значит, и я делаю поневоле. И эта женщина - она ведь хорошо знала, что значит делать поневоле, - она бы, наверно, меня не осудила…») приводят к тому, что у него не остаётся сомнений. Если старухе можно «грешить поневоле», значит можно и ему...

Но вернёмся к счастью, граничащему со злосчастьем. Второе, что бросается в глаза - неожиданное сочувствие, которое героиня невольно испытывает к соблазнившему её вору. Непросто всё, очень непросто в мире чувств.
И последнее - жизнеутверждающее, оптимистичное название контрастирует с довольно печальным содержанием этой истории, произошедшей после двадцати одного дня традиционных молитв, возносимых Каннон-саме, так же как и с финальным разговором старика и молодого подмастерья.

Этот рассказ я давно хотела перечитать, он для меня довольно значимый, впервые читала его лет пятнадцать назад, но он произвел на меня такое мощное впечатление, что основной сюжет намертво впечатался в память. А еще это одно из первых, если не самое первое произведение японской литературы, что я прочла в своей жизни. Ну что могу сказать, силы своей от перепрочтения рассказ не потерял, да и интерес не ослабился от знания развязки, вот что значит действительно хорошо и мощно написано.

Речь пойдет об одаренном и талантливом художнике Ёсихиде, что жил когда-то давным-давно при правлении его светлости. А рассказ поведет дворцовая служанка, которая сама говорит, что особым умом или проницательностью не отличается, а потому история тут непростая, за словами рассказчицы можно увидеть гораздо большее чем она озвучивает в силу своей простоты и недалекого ума. Ёсихиде был человеком мрачным, жестким, а то и жестоким, ради идеальной картины не жалел ни себя, ни учеников, подвергая их порой мучениям и опасностям, и помимо своего искусства любил лишь свою единственную дочь. Эта юная девушка была хороша как внешне, так и внутренне, что порой становится только минусом, если попасться на глаза тому, кто обладает большой властью, но не большой совестью. Ёсихиде не раз и не два просил его светлость отпустить дочь с дворцовой службы, обещая и дальше верно служить ему своим искусством, но такие люди ставят свои желания превыше всего остального, а потому художник раз за разом получал отказ. Нигде в тексте не говорится напрямую, почему он так хотел забрать дочь оттуда, или почему та и сама жаждала возвращения домой, но тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять все происходящее. Концовка по истине ужасна и даже не знаю, кто меня в ней пугает больше: художник или его светлость, могу только сказать, что самым человечным существом оказалась ручная обезьянка...

А вот экранизация в этот раз меня оставила в несколько неоднозначных чувствах, если воспринимать ее как самостоятельное произведение, то она шикарна, если как экранизацию, то уж больно она по мотивам, все стало гораздо прозрачнее и однозначнее, да и мотивы действующих лиц сильно изменились. Пожалуй, тут все же первоисточник выигрывает по силе эмоционального воздействия, порой слово ярче и нагляднее изображения.

Не являюсь откровенным любителем японской литературы, мало что здесь читал. Решил послушать рассказ, чтобы получить какое-то о ней представление. Ну и вообще мне сейчас интересна тема "счастья", читаю и слушаю разные тексты в связи с этим.

Наверное, несколько осложняет восприятие специфический культурный колорит, связанный с сюжетом рассказа. Тот случай, когда форма мешает понять смысл, как минимум.

Попытаюсь не спойлерить. В рассказе поднята история веры и безверия, на фоне традиционного поклонения местным японским богам. В связи с этим передаётся история того, что в ответ на молитвы героиня рассказа получает желаемое, участвуя в таком поклонении, что как бы подтверждает правоту верующих. Но обстоятельства, описанные в рассказе, когда девушка получает желаемое, неприятные и пугающие, ставят под вопрос полученный результат, стоит ли с такого рода поклонением вообще связываться. Подобно тому как поедание мороженного с песком дает очень смешанные чувства, когда этот песок сильно отравляет удовольствие поглощения лакомства. Счастье весьма сомнительное, даже при обретении желаемого.

В авраамических традициях по этому поводу бы заметили, что поклонение неистинному Богу равнозначно поклонению бесам и чертям и принесёт человеку только плохое, губит душу человеческую итд... Есть здесь определённый резон, хотя сильная категоричность может не всегда вдохновлять.

В Индии бы дали возможно разные ответы на этот счет. Один из таких ответов - когда различается поклонение Верховному Богу и Дэвам - полубогам, могущественные существам, которые однако по своему могуществу не могут никак сравниться со Всевышним. Поклонение им может дать порой желаемые преходящие плоды, но не возвышает человека до уровня благочестия и святости, чего можно достичь только благодаря чистой преданности Всевышнему. То есть выбор за человеком, кому ему поклоняться. Можно получить при этом действительно разные результаты.

По этой классификации японские боги - Дэвы. Результат могут дать, но далеко не оптимальный. Когда не всегда понятно, стоит ли того результата это поклонение. Стоит ли овчинка выделки)

Цитата:

Впечатление: очень маленький рассказ о скучном пассажире, который вокруг видел только серость и все исходы любого действия у него в воображении были обречены на неудачи, как и попытки «некрасивой» девочки открыть окно в вагоне поезда. Но одно: желание сделать добро и оставить впечатлнние, вот что привлекло внимание этого мужчины, девочка, которая уехала на заработки в это окно кинула мандаринов для своих братьев. Интересно восприятие человека изменилось на мгновение или его жизнь потом поменяться в другую сторону?
Странный-сдержанный рассказ, меня больше возмутило, что взрослый через призму своего опыта как осуждает ребенка и желает ему неудачи, когда в свою очередь поступок ребенка учит его быть терпимее и смотреть многогранно на вещи.

Наверное никогда не пойду людей, которые навешивают ярлыки, а потом, например узнав трагичность ситуации начинают «переобуваться», как будто вторгнитесь случае- это имеет место быть, а в другом нет.

Мне всегла казалось, что японцы иные, у них все по-другому, не так как у остальных людей. Все-таки островная культура, находящаяся в удалении от привычного устройства, от схожих обстоятельств, сформировавших культуры скученных и прижатых друг другу стран, либо выросших в колониальной зависимости.

Но люди есть люди и это значит, что страсти те же, муки те же. И даже отношение к странностям некоторых индивидов такое же. Даже если действо происходит в причудливых декорациях и таких же причудливых нормах поведения.

Художник. Он видится странным рассказчице (повествование ведется от лица неумной женщины, так она сама себя характеризует, мне же видится усредненный взгляд среднестатистического обывателя). Чем же он странный? Тем, что полотна его дышат, стонут, пахнут, нарисованные герои крадут жизни у прототипов. Странный он своим талантом, талантом отличающим его от других людей. Он заносчив и горделив, подчас деспотичен. Но он же занимает достойное место в обществе и место это обязывает его быть таковым. Каким он должен быть? Каким бы ни был, все равно не взлюбили бы за его картины, которые есть его суть. Художник, писатель, композитор должны быть переполненны чем-то настолько, что бы хватило на выплеск. Они должны знать, о чем пишут. Потому что суть творчества - правда. Правда, которую прогнали через фильтр его души. И если мы видим прекрасную работу, она заставляет нас вздрогнуть, значит и правда, и фильтр совместимы. Значит это штучное искусство, а не штамповка. И тогда уже неважно хорошим человеком был творец или нет. Это уже его личное дело, но тем не менее мы считаем своим правом любопытствовать и судить.

О каком личном деспотизме можно говорить, если в обществе считается нормальным служба душой и телом вышестоящему с одной стороны и отсутствие границ в мучении тех, кто у тебя на службе, с другой? Художник просил отпустить дочь со службы в дворце. Как он смел? Ей же это за высокую честь. Сам же мучил учеников, потому что им это тоже за высокую честь. За честь было уступить дочери домогательствам хозяину дворца? Или за честь не уступить? Кто знает…

В любом случае, художник здесь не основной злодей. Он никого не убил и не сжег. Кто злодей? Кому нравилось страшное творчество? Людям. Не нравилось - не писал бы и не был бы востребованным. В том обществе все стереотипы поведения разложены по полочкам. И в жертву принесен тот, кто не проявил должного смирения и покладистости. Тот, кто позволил себе невинную привязанность к ближнему и половую неприкосновенность, вопреки должному. Смирение и покладистость - они кирпичики всего этого общественного монумента под названием Япония. А тому, кто на самом верху его дозволена настоящая жестокость и деспотизм в силу статуса. И если смирение и покладистость кирпичики, то жестокость и право на деспотизм властьимущих венчающая эту пагоду кровля. И вся эта гармония, как совершенный саморегулирующийся механизм честно декларируется, украшается изысканным декором цветущих вишен и подается нам для любования, не хуже жутких и прекрасных картин того самого странного художника. Но самое главное, что оторваться от любования мы не можем.

ФМ 2015

Браво, это просто прекрасно! Я пищу от восторга, потому что здесь совпало буквально всё - любимейшая мною тема определения художественной ценности произведений искусства и литературы, любимейшая мною самоирония, любимейшая мною эталонная "Жизнь" Мопассана, даже интересующие меня в культурном плане страны совпали все до единой...!! Просто невероятно, до какой степени можно быть с автором на одной волне, - и этот рассказ моментально стал моим любимым, уверенно потеснив с пьедестала прежнего фаворита. Ещё рано утверждать, что я окончательно определилась в своих симпатиях, поскольку не все его произведения вызывают у меня столь искренний восторг, но однозначно появилось желание почитать больше о жизни самого писателя. Хотя, если честно, появилось оно ещё после удивительно прекрасной Нобелевской речи Ясунари Кавабата.

По своей завязке рассказ отдалённо напоминает сюрреалистичную новеллу "Удивительный остров": совершенно непонятным для себя образом хроникёр оказывается на борту корабля, следующего в неизвестную ему, вымышленную страну, и вступает в диалог со странным попутчиком - под конец становится понятным, что всё это ему просто приснилось. Жители страны Зоилии изобрели удивительный прибор, способный определить истинную ценность любой вещи, но используют его, в основном, для определения ценности художественных произведений:

Следует сказать, что данный вопрос крайне меня интересует с самого раннего детства - больше в сфере искусства, нежели в литературе, но тем не менее: как и кто определяет, что считать шедевром? В конце концов, даже у Леонардо были неудачные творения, но при находке любого самого незначительного эскиза публика заходится в экстазе и выкладывает баснословные суммы на аукционах, ибо это же "шедевр гения"! Однако с погружением в сферу Art Law познакомилась с весьма любопытными выкладками страховых компаний, в которых они пытаются тем или иным образом высчитать этот самый коэффициент художественной ценности, принимая во внимание стиль, сюжет, востребованность художника на рынке, период творчества и другие критерии.

Второй любопытнейший вопрос в этой сфере заключается в том, что любые измерения требуют определённого эталона, с которым всегда можно соотнести очередной измеряемый объект. Вот как хранится этот пресловутый цилиндр в Международном бюро мер и весов во французском городе Севр, который до недавнего времени считался эталоном килограмма — его действительно можно измерить, взвесить, как-то зафиксировать в цифрах. А для искусства и литературы как определить такую отправную точку? Для удивительного прибора из рассказа эталоном является роман «Жизнь» Мопассана, — но при всей моей крышесносной любви к этой книге, это весьма неоднозначный выбор. Да и возможно ли вообще здесь прийти к какому-либо единогласию? Вот за такие вопросы и люблю Р. Акутагава. Абсолютный must-read !

Там мало текста, и так в нём много. Лейтмотив произведения - выбор. Когда наступает минута отчаяния, когда теряешь всё, то одолевает целый поток мыслей, причем его направление постоянно меняется. Мысли посещают разные. В рассказе Рюноскэ Акутагава показал все колебания отчаявшегося человека, весь их диапазон, а он тут весьма широк, ведь благородство борется с низостью. И перевес не на стороне благородства, ибо оно сулит гибель, а низость - спасение.

Киото, средние века. Для столицы Японии наступило время бед, а для людей - испытаний. Землетрясения, пожар, чума, голод, мор привели некогда богатый и процветающий город в упадок. Люди опускаются вслед за ним, статуи будд и священные реликвии идут на дрова. Люди выживают. В числе выживающих оказался и слуга, которого только что выставили за дверь его бывшие хозяева, которые больше не могли себе позволить содержать прислугу. И вот слуга остался без всего: нет работы, нет крыши над головой, нет средств к существованию. Что делать? Умереть от голода или стать вором. Выбор не велик. В тяжких раздумьях над своей дальнейшей судьбой бывший слуга идёт к воротам Расёмон, чтобы спрятаться от дождя.

Всё, что происходит дальше, подталкивает слугу к решению. Встреча со старухой, как жуткой аллегорией на судьбу, что плетёт нити жизней, прекращает колебания слуги и развеивает все сомнения. Если упрощенно, то всё решает пресловутое "а все так делают, значит и мне так можно". Но всё, конечно, сложнее. Это не просто о моральном выборе и внутренней борьбе человека со своими демонами, это о вечном выборе и вечной борьбе, которую мы вечно проигрываем.

Очень сильный эффект от этого произведения. Жуткий рассказ с гнетущей атмосферой, но очень поэтично написанный. Он красив по-особому - темной палитрой, ведь только через неё можно передать картину упадка, как материального, так и духовного.

Кажется, что я уже где-то к какой-то книге об этом писала, вроде даже в отзыве на Мьевиля, но точно не помню. Пусть и писала, но здесь это будет более, чем уместно. Когда я занималась живописью у одного художника, он часто рассказывал интересные вещи, пока я пыталась изобразить на холсте очередной натюрморт. Часто об истории искусства, часто о теории, иногда просто рассуждал вслух. Как-то раз он сказал, что человек не может нарисовать или придумать что-то абсолютно новое, всё что создается где-то был увидено, подсмотрено у природы, выведано у законов жизни, как одушевленной, так и неодушевленной. Если развить эту мысль дальше, то также и с эмоциями, невозможно до конца понять и тем более передать то, чего ты не испытывал, или чему хотя бы не был свидетелем. Поэтому самые сильные произведение получаются у тех, кто описывает пережитое. У тех, кто обладает сильной эмпатией.

Ёсихиде - талантливый художник, почти гений. Наверно сейчас его бы назвали перфекционистом. Его картины должны были быть совершенны. Настолько, чтобы человек, смотрящий на изображение, видел всё как наяву, чтобы созданный образ оживал. Настолько, чтобы ужасался или восхищался по полной, чтобы проживал это. Перед своим стремлением к этому Ёсихиде не останавливался ни перед чем. Увы, тематика его работ частенько несла передачу страдания. Ради идеала он подвергает жестоким страданиям своих учеников. И вот его светлости пришло в голову заказать впавшему в опалу за свои зверства, за свой ужасный характер и отталкивающий облик серию картин "Муки ада". Есть здесь и иная подоплёка, дело в том, что у художника есть красавица дочь, которую князь забрал к себе во дворец. Ёсихиде раз за разом просит отпустит её домой, так как дочь - единственное существо, которое он по-настоящему любит. Но его светлость раз за разом отказывает. В рассказе опускаются причины этих отказов, но между строк пробегают намеки. "Муки ада" пишутся, дочь так и остается во дворце, Ёсихиде пытается заслужить расположение князя, выполнив заказ так, как он умеет - изобразить картины мук и страданий как можно реалистичнее. Он снова мучает учеников, чтобы увидеть то, что ему нужно изобразить, чтобы пропустить через свой взор и воплотить в рисунке. Наблюдать эти моменты страшно, потому что Ёсихиде впадает в какой-то транс, впитывая в себя те страдания, что он наблюдает. Но здесь нет сострадания к пытаемым, иначе это не назвать, есть только изучение и запоминание. Но вот приходит время писать последнюю картину, и Ёсихиде приходит в голову гениальный замысел, как передать муки ада - изобразить падающую сверху пылающую огнем карету, в которой заживо горит прекрасная женщина. Но он не может осуществить свой замысел, он не может нарисовать то, чего не видел. И он прочит князя сжечь карету с какой-нибудь придворной дамой у него на глазах...

То, чем заканчивается этот рассказ, не может не ужасать. И тут уже думаешь, а кто более жесток, художник или князь. Ёсихиде такой какой он есть, но у него одержимость своим искусством. Что руководит князем? Тут иного рода жестокость. Это желание наказать и художника, и красавицу... Ох, чтобы не рассказывала служанка, она тут ненадежный рассказчик в том, что касается причин, так как для неё его светлость человек во всех отношениях великодушный, ту мысль, которая к ней раз за разом приходит, она гонит прочь. Но всё не так просто. То, что делает князь у меня оправдания не находит.

Человек в погоне за идеалом может терять человечность. Человек в желании проучить и позабавиться может перейти любую грань, когда он повелевает судьбами. Муки ада придумывает человек, а природа ужасается. Здесь есть её символ - обезьянка, которая лучше людей проявляет те качества, которые стоило бы показать человеку - благодарность и сострадание. И защиту. Люди же просто стоят и наблюдают, как на их глазах разворачивается трагедия. Настоящие муки ада. Это было по-настоящему страшно.