Тим Бёртон. Интервью

Безумие, некоторым ужасным образом, - наивысшая свобода, доступная человеку, поскольку он тогда не ограничен рамками общества.

Ненавижу названия типа «Бэтмен навсегда» — это похоже на татуировку, которую человек наколол, удолбавшись, или на запись в ежегодном школьном альбоме.

...раздвоенность личности настолько присуща любому человеку, что меня удивляет, когда люди не осознают этого.Личность каждого многообразна, а не состоит из одного цельного куска.

Искусственные хеппи-энды всегда казались мне формой психоза.

"Вот вы стали отцом, и именно поэтому решили снимать "Чарли"? Вы теперь будете делать фильмы для детей?" Мне хочется им ответить: "Разумеется, нет. Скорее уж я стану снимать фильм ужасов или порно..."

Странно: на киностудии Диснея хотят, чтобы ты был художником и в то же время подобным зомби конвейерным работягой, лишенным собственной индивидуальности.

Очень нелегко писать о том, кого ты так любишь и уважаешь, чьей дружбой так дорожишь.

Творчество должно быть процессом очищения.

Пришлось выдержать жуткие бои: название плохо прошло тесты и его хотели изменить, чтобы оно стало более благозвучным. Они хотели назвать его «Домашние привидения» и чуть было не добились переименования. Я пришел на заседание, а мне говорят: «Битлджус», мол, не годится, а «Домашние привидения» проходит на «ура». Я в ответ пошутил: «Почему бы не назвать его „Страшно до усмачки"?» Они всерьез обсуждали это, пока я не пообещал выпрыгнуть в окно.

Всякий раз, когда люди говорят мне, что фильм слишком мрачен, я не могу их понять: у меня иное представление о мрачности... Им приятнее видеть людей, одетых как мы с вами, которые стреляют друг в друга на улицах, чем когда они носят причудливые наряды. Меня выводит из себя реализм такого рода: беззаботное отношение к насилию, по-моему, куда более мрачная вещь, гораздо легче отождествляемая с действительностью, чем нечто совершенно далекое от реальности.

... мне кажется, что все художественные устремления — это способ разрешения вечных вопросов, некая форма терапии, попытка найти выход в мире фантазий. По крайней мере, я выбираю этот путь.

Мне нравилось думать, что я всё воспринимаю не так, как другие

Всегда присутствует некая магия, когда делаешь что-то впервые в жизни. Это как с сексом: может быть замечательно, но первый опыт неповторим.

Я хочу сказать, что сказки переполнены насилием, символикой и нарушают душевное спокойствие, пожалуй, даже в большей степени, чем «Франкенштейн» и тому подобное, чья мифическая, сказочная природа более очевидна.

Мне приходится отыскивать некие связи, и чем абсурднее тот или иной элемент, тем сильнее у меня потребность ощущать, что мне, хотя бы отчасти, понятна его подоплека. В этом кроется разгадка нашей зачарованности кинематографом. Фильмы резонируют с вашими снами, с подсознательным. Наверно, это происходит не одинаково у разных поколений, но кино по существу — форма терапии: оно влияет на ваше подсознание так, как некогда были призваны воздействовать на него сказки.

Я ценю определенную долю символизма, абстракции, простор для домысливания. Для меня гораздо предпочтительнее устанавливать с чем-то связь на уровне подсознания, чем рассуждать об этом.

Я пришел к выводу, что узнаёшь о себе гораздо больше, если не пускаешься в поспешные философствования, а пытаешься двигаться, больше полагаясь на интуицию, а потом оглядываешься и видишь, какие темы и образы возникают снова и снова. Потом тебе становится интересно выявить истоки этих повторов, что это может означать в психологическом аспекте. И оказывается, узнаешь о себе что-то новое.

Похоже, в мире теперь намного больше экспертов и намного меньше созидателей.

Мне нравилась двойственность этих персонажей, а больше всего — качество, которое отличает «Бэтмена» от других комиксов: все действующие лица полные моральные уроды — именно это в них замечательно.