Цитаты из книги Стая

Братья внушали ему, что жизнь в мертвеца не вдохнёшь. Но то была жизнь его отца, который почти до семидесяти лет каждый день ходил в море. Недавно старый Уканьян перестал рыбачить. Лежал дома, заходясь в кашле, лицо покрывалось пятнами, и, кажется, терял рассудок. Хуан Наркисо вбил себе в голову, что пока он ловит рыбу, старик будет жив.

Спрос есть лишь на прикладные исследования — и, пожалуйста, проведите их так, чтобы потом у заказчиков была в кармане охранная грамота и полная свобода действий. А вдруг червь — не препятствие, а что-то другое. И, устраняя это препятствие, мы получим ещё большую проблему. Понимаете? Мне иногда просто тошно становится.

Нельзя бездумно ставить здесь на дно фабрику. — Борман фыркнул и оторвался от леера ограждения. — Хотя мы уже привыкли к бездумности. А почему? Да просто новые заказчики исследований — промышленные концерны. Индустрия оплачивает науку — после того, как государство больше не в состоянии это делать. От фундаментальных исследований ничего не осталось.

Он культивировал изысканную небрежность в одежде и наслаждался своим пренебрежением модой. Лишь в моменты глубокого самоанализа он готов был признаться, что его небрежный облик — точно такая же приверженность моде, как у других — следование диктату «от кутюр», и на поддержание своей непричёсанности он тратит не меньше времени, чем другие — на тщательную причёску.

Проблема океаногеологического исследования как состояла, так и состоит в том, что мы можем видеть лишь крошечные участки действительности.

Бог не играет в кости, сказал Эйнштейн. Он осуществляет планы, а насколько удачно — вопрос не ставится. Непогрешимость свойственна Ему априори!

Человечество всего лишь побочная ветвь. Коперник отодвинул Землю из центра мира на край, Дарвин сорвал у нас с головы венец творения, Фрейд показал, что человеческий разум бессилен перед бессознательным. До последнего времени мы были хотя бы единственными организованными умниками на этой планете, но теперь явились старые хозяева и вышвырнули нас вон.

Лава протискивается в расщелины океанического хребта, раздвигая его склоны с настойчивостью наглых толстых детей — новорождённое морское дно, которому ещё только предстоит найти свою форму.

Поиск чужого разума — это всегда поиск своего.

Хорошей идее всё равно, кто её будет иметь.

Дикая природа отравлена, потому что кваллюнаак не могут или не хотят усвоить принцип, по которому функционирует планета Земля: огромный круговоротный насос воды и воздуха рано или поздно разносит всё — повсюду.

Как ни грустно было потерять свой дом, но с этим жить можно. Начало этому положил когда-то конец его брака. Постоянно новые отношения, которые в итоге оказывались отсутствием отношений: почти ничто не запомнилось и не задело его по-настоящему. Всё, что не отвечало представлению Йохансона о чувственности, благозвучии и вкусе, тут же отправлялось на свалку истории. Поверхность он делил с другими, а глубину оставлял для себя.

На нижней палубе люди Ли под присмотром Рубина готовили перегрузку студенистой массы в глубоководный симулятор. Танк полностью опорожнили и провели обеззараживание. Крабов, заражённых пфистерией, поместили в жидкий азот. Всё происходило при повышенных мерах безопасности. Йохансон и Оливейра собирались начать фазовый тест сразу же, как только масса окажется в танке. Пока Кроув и Шанкар бились над расшифровкой второго сигнала Scratch, они обсуждали последовательность теста.

Что творится с вещами, которые любишь? Почему он мог часами стоять перед полотнами Ван Гога, чувствуя в себе умиротворение, как будто они были написаны не отчаявшимся параноиком, а безупречно счастливым человеком? Потому что ничто не могло разрушить впечатление.

Его настроение падало, как барометр в шторм.

Они поехали на его старом «форде» к гавани, и им повезло: нашелся свободный столик в углу — как раз на вкус Эневека. Они заказали фирменное блюдо — лосося, зажаренного на кедровых углях, с соей, коричневым сахаром и лимоном.

Да омар ли то был вообще?

Косатки, может, и умнее собак, белухи настолько разумны, что осознают свою индивидуальность, а дельфины, без сомнения, обладают единственным в своем роде мозгом. Но спросите, для чего этим животным разум. Рыбы населяют то же жизненное пространство, что киты и дельфины, их образ жизни во многом сходный, но они обходятся в своей жизни четвертинкой наперстка нейронов.

Вскрывать косатку — совсем не то, что человека. Это тяжелая работа, огромное количество крови и жуткая вонь.

Машину не заботит, хороша ли кухня; машина не спит, работает в нечеловеческих условиях и не требует зарплаты. Она не ропщет, а когда постареет, ее можно выбросить на свалку, не заботясь о ее пенсии. С другой стороны, как робот заменит глаза и уши человека, как он будет принимать интуитивные решения? Без людей не будет сбоев из-за человеческого фактора, но если случится машинный сбой, а рядом не будет человека, то катастрофа неизбежна.