Желтая роза

Ложь - это своего рода искусство. Одним необходимо долго учиться, чтобы им овладеть, у других есть способности от рождения. Если способности ко лжи у вас напрочь отсутствуют, то лучше даже не начинать. Я, например, врать не умею, даже если где-нибудь привру, потом всё равно случайно проговорюсь. Однако из этого произведения я поняла, что уж если лгать, то по-крупному, не размениваясь по мелочам.

Жил себе спокойно глуповатый врун Том Кастро пока не встретил Богля, слугу-негра с замашками серого кардинала. Именно Богль придумал выдать Тома за сына леди Тичборн, пропавшего много лет назад. Очевидную внешнюю несхожесть Богль решил использовать как преимущество, считая, что "чудовищная несообразность притязаний будет лучшим доказательством того, что здесь не может быть речи об обмане, при котором никто не пошел бы на столь явное пренебрежение простейшими приемами". И что самое удивительное столь дерзкий замысел ему удался.

Рассказ не плох, но мне не хватило подробностей, деталей, диалогов. Было бы интересно узнать каким образом аферисты смогли провернуть столь сложную махинацию, как убедили мать признать сына. Без этих подробностей история выглядит как набросок к роману.

На первый взгляд перед нами почти классическая история о маге и его необычной цели. Таинственный человек приходит к остаткам древнего храма и поселяется среди развалин. Он хочет совершить невозможное: не родить человека и не создать его из материи, а вымечтать его, заставить собственный сон стать частью реальности. Именно здесь начинается настоящая магия Борхеса. Герой стремится стать творцом. В этом есть что-то от художника, писателя и даже бога, который пытается придать форму тому, чего прежде не существовало. Сначала маг привлекает множество учеников, затем выбирает одного, наиболее близкого ему. Однако обычный сон оказывается недостаточным. Тогда начинается кропотливая работа: будущий человек словно собирается по частям, орган за органом, пока наконец не получает возможность существовать самостоятельно. И вот здесь рассказ становится гораздо интереснее простой фантазии о колдуне. Борхес постоянно заставляет нас сомневаться в границе между настоящим и воображаемым. Где заканчивается сон и начинается действительность? Почему человек, созданный во сне, должен считаться менее настоящим, чем тот, кто его создал? А главное – откуда сам создатель знает, что он реален? Название рассказа здесь весьма метафорично. Развалины имеют форму круга, но круг существует не только в пространстве. Он возникает в самой логике происходящего. Один человек снится другому, тот создаёт третьего, а созданный отправляется в мир, где уже сам может стать чьим-то сном. Получается цепочка без начала и конца. Особенно хорош финал. Герой долго воспринимает себя как того, кто обладает властью над реальностью. Но когда огонь приближается к храму, и обнаруживается, что пламя не причиняет ему вреда, приходит страшное понимание: он сам является созданием чужого сна. Борхес переворачивает всю историю задним числом. Тот, кого мы считали творцом, оказывается творением. Тот, кто хотел подарить другому человеку реальность, сам этой реальностью не обладает. И возникает неприятный вопрос: если герой не знает, что он сон, чем его существование принципиально отличается от нашего? Итог: «В кругу развалин» – рассказ не столько о магии, сколько о человеческом желании найти твёрдую почву под ногами. Мы привыкли считать реальным то, что можем увидеть, потрогать и вспомнить. Борхес осторожно выбивает из-под этой уверенности одну опору за другой. И, пожалуй, самое тревожное здесь даже не то, что герой оказался сном. Страшнее другое: он до последней минуты был уверен, что является сновидцем.