Обмен разумов (Сборник)

Они накинуться на нас, забросают коробками шоколада и модными журналами, их жирно намазанные, ярко-красные рты оглушат нас визгом! Они затопят нас потоками пошлости, все наши чувства притупятся и заглохнут. Смотрите, их терзают непонятные электрические машины, а они что-то жужжат, и напевают, и бормочут! Неужели вы осмелитесь войти к ним в пещеры?

Житель Земли не узнал бы этот чудовищный диск. Светило не было белым, его поверхность наполовину заволокли огромные фиолетово-голубые облака, из них в космос вырывались длинные языки пламени. В одном месте из фотосферы далеко в мерцающую бахрому короны протянулся исполинский выступ. Словно на солнце выросло огненное дерево высотой в полмиллиона миль, и ветви его были реками пламени, которые неслись в космосе со скоростью сотен миль в секунду.

Платон писал: "Неважно, что ты там вытворяешь, важно, как ты это
вытворяешь".

когда вы принимаете чью-то помощь, довольствуйтесь тем, что вам дают, а не тем, что вы хотели бы взять.

В Галактике чересчур много разумов и чересчур мало тел. Почему так – никто не знает доподлинно. Ведь в конце концов каждый начинает жизнь, обладая и тем и другим. Но в финале у одних всегда оказывается чего то больше, чем им нужно, будь то богатство, власть или тела, а у других – меньше.

«Джентльмен с Марса, 43 лет, тихий, культурный, начитанный, желает обменяться телами с земным джентльменом сходного характера с 1 августа по 1 сентября. Справки по требованию. Услуги маклеров оплачены».

Отсутствие убеждений — не самая надежная защита.

Ставь кастрюлю, как тебе удобней, повар, — ответил эрланин. — Кое-кто обозвал бы это дурным тоном и прочей дребеденью, но я-то стою за учение Гуажуа, а он сказал: «Вблизи тебя гнусавит смерть? Раскровени ей нос!»

Отчасти это было неважно, ибо ничто не вечно под луной, кроме наших иллюзий. Но никто не хочет, чтобы его иллюзии оказались под угрозой, и потому Марвин старался выяснить, на каком он свете. На Земле он или на ее дубле?

Я прожил долгую и бурную жизнь и заметил, что люди по первому требованию отдают свое тело любому проходимцы, а свой разум - в рабство каждому, кто потребует. Поэтому большинство людей неспособны отстоять даже природные свои права на тело и разум, предпочитая избавляться от этих хлопотных эмблем свободы.

Утрата возлюбленной, по Штейнметцеру, есть ритуально воспроизведенная утрата фекальной личности, Как ни забавно, мы-то полагаем, что скорбим о дорогих ушедших, а на самом деле убиваемся по невозвратимо утраченным экскрементам.

Поразительно, до чего неохотно приемлет неприемлемое человеческий разум.

Давайте мы тоже остановимся здесь, на этой виртуальной кромке неизбежного, что вскоре произойдет, и бросим предварительно напряженную серию морализаторских взглядов на все течение нашей истории. Лавируя сквозь бурую, вызванную поучительными, полусерьезными вымыслами, мы подошли, как и предсказывали раньше, к самому краю чего-то нового, что должно вот-вот случиться. Друзья мои, какое мгновение! Но мы постоим у него на краю всего лишь долю секунды – и тут же нырнем в другую сторону.

- И что же они ждут от нас? Что мы покончим жизнь самоубийством?

• В этом нет нужды. Как только список будет готов, Бог сам вмешается и

• Понял: как только мы закончим нашу работу, наступит конец света.

• То же самое я сказал верховному. И знаешь, что было? Он поглядел на

Гибель полевой былинки равноценна убийству президента с точки зрения страж-птицы

– Знаешь, – сказал он Ругону. – я даже побаиваюсь этих людей. Вдруг им не понравится наша маленькая Федерация?

И он снова указал на звездные скопления, которые лучились сиянием несчетного множества солнц.

– Что-то подсказывает мне, что это очень энергичный народ, – добавил он. – Лучше быть с ними повежливее.

Ведь наше численное превосходство не так уж велико, –

всего миллиард против одного…

Ругон рассмеялся в ответ на шутку капитана. Двадцать лет спустя эти слова уже не казались смешными.

В венах ожидания, только что близких к максимальной энтропии, скромно, но твердо забился пульс надежды.

— Утрата возлюбленной, по Штейнметцеру, есть ритуально воспроизведенная утрата фекальной личности. Как ни забавно, мыто полагаем, что скорбим о дорогих ушедших, а на самом деле убиваемся по невозвратимо утраченным экскрементам.