На всякого мудреца довольно простоты

В этой комедии Островский высмеивает образованного, амбициозного дворянина из бедной семьи Егора Дмитриевича Глумова, здесь опять "говорящая" фамилия, любит он глумиться над окружающими, считая себя самым умным и хитрым, способным любой ценой выбиться «в люди», плетя интриги и искусно манипулируя окружающими.

«Над глупыми людьми не надо смеяться, надо уметь пользоваться их слабостями».

Островский заставляет задуматься о цене успеха "любой ценой" и нравственных компромиссах, а также о людях, имеющих связи и проталкивающих наверх родню и знакомых из личных симпатий или личных целей, для которых неважно, если их протеже не имеет никаких требующихся профессиональных качеств.

«Чем в люди выходят? Не всё делами, чаще разговором. Глупо их раздражать — им надо льстить грубо, беспардонно. Вот и весь секрет успеха»

Итак, Егор Дмитриевич действительно умен и на голову выше всех этих богатых "вершителей судеб" и может манипулировать ими для своих целей. Вот вроде и все и не жалко всех оболваненных им чиновников и их престарелых примадон (сплошные ассоциации), столь падких на комплименты от молодого человека.

Но недаром Островский берет в название своей комедии русскую пословицу "на всякого мудреца довольно простоты", смысл поговорки, что даже умный человек может совершить ошибку и даже глупую ошибку, которую и не каждый дурак-то допустит. А Глумов допускает такую ошибку, так как его распирает от желания поделиться о том, что он думает об окружающих и их глупости. И он совершает ту же ошибку, что и брадобрей Мидаса, которого распирало от тяжести тайны и он пошел к озеру и нашептал этот секрет камышу, а камыш разнес через ветер эту тайну всем, всем.

Но времена меняются и в 19 веке не нужно как в древней Греции рассказывать секрет камышам, а можно вести свой аккаунт в социальных сетях, а вот если этот аккаунт взломают умельцы на раз-два, то как говорится "по секрету всему свету". В 19 веке таким аккаунтом был банальный дневник, который вели все умеющие писать.

«Всю желчь, которая будет накипать в душе, я буду сбывать в этот дневник, а на устах останется только мед».

И вот дневник Глумова крадет из ревности престарелая примадонна и читает там все, что про нее в действительности думает Егор Дмитриевич, чьей карьере она так поспособствовала.

«Любить-то не всякая умеет, а ревновать-то всякая мастерица».

Она тут же доводит до всех остальных эти нелицеприятные характеристики, которые им дает Глумов в своем дневнике. Казалась бы возмущённое общество гневно отринет из своих рядов Глумова. Но нет, они понимают, что он "их человек", "сукин сын, но наш сукин сын" и что он им нужен, а потому решили пожурить и оставить все как есть.

«Мы сами виноваты: не умеем говорить, не умеем заявлять своих мнений... Писать надо, писать — больше писать»

высказывает общее мнение Крутицкий.

Да и Глумов заявляет:

«...я только тогда и был честен, когда писал этот дневник. И всякий честный человек иначе к вам относиться не может».

Занавес.

1868. десяток лет уже Александр II пытается двигать реформы. Российская империя как большая инертная масса начинает медленно двигаться, а может уже и останавливается. Типажи в пьесе всё ещё узнаваемы и от этого горько. Люди оказываются зависимы от лакейства. Они рады потакать своим слабостям. Всегда нужен кто-то, кто будет потакать, а мы будем млеть от удовольствия.

«Над глупыми людьми не надо смеяться, надо уметь пользоваться их слабостями.»

Ворами, убийцами, наркоманами и педофилами, если они ещё и у власти, легко управлять. Всего лишь кнутом и пряником. Причём, чем слаще пряник, тем больнее кнут. А вот теми, кто «не замазан», управлять намного сложнее. А, впрочем, на всякого мудреца…

«Глупо их раздражать, им надо льстить грубо, беспардонно».

Управлять можно не только сверху, но и снизу. Так и делаются карьеры. Есть, конечно, исключения (и каждый подумал про себя). В пьесе сатирический срез общества: ультраконсерватор, просвещённый консерватор, либерал, дама в летах, обманывающая себя, что может нравится молодым мужчинам за просто так и другие. Поддакивая каждому в отдельности, можно недурно подняться. Вот и появляется молодой, красивый, сообразительный карьерист.

«Да и нет особенной надобности в большом уме, довольно и того, что он хорош собою.»

Для той самой дамы в летах больше и не нужно.

«Если вы видите, что умный человек бедно одет, живёт в дурной квартире, едет на плохом извозчике – это вас не поражает, не колет вам глаз; так и нужно, это идёт к умному человеку, тут нет видимого противоречия. Но если вы видите молодого красавца, бедно одетого, – это больно, этого не должно быть…».

Инженер едет на работу в трамвае в облезлой рубашке и штанах – это норм, а красивый пидо…гомосексуалист должен быть обязательно от стилиста и на ламбе, а то глаз будет колоть. Кажется, что это утрирование (Островскому пеняли), или кто-то просто оторвался от реальности? Кто вы и зачем вы, современные герои этой пьесы?

«бедность убивает развязность, как-то принижает, отнимает этот победный вид, эту смелость, которые так простительны, так к лицу красивому молодому человеку».

И вот мы приехали в театр на Майбахе, сидим в смокинге, смотрим спектакль и нам 26 лет. Я знаю таких людей.

«Не рассуждать, когда не приказывают, смеяться, когда начальство вздумает сострить, думать и работать за начальников и в то же время уверять их со всевозможным смирением, что я, мол, глуп, что всё это вам самим угодно было приказать. Кроме того, нужно иметь ещё некоторые лакейские качества…».

Всем начальникам с пивным пузом нравятся такие подчинённые. Новое они воспринимают только по приказу сверху и то, с ворчанием.

«…притом, всё бумага и форма. Целые стены, целые крепости из бумаг и форм. И из этих крепостей только вылетают, в виде бомб, сухие циркуляры и предписания».

Как свежо и красочно, как либерально. Чем прогрессивнее надо сделать вид, тем ярче речи.

«Я работать не прочь и буду работать прилежно, сколько сил хватит, но с одним условием: чтобы моя работа приносила действительную пользу, чтобы она увеличивала количество добра, нужного для благосостояния массы. Переливать из пустого в порожнее, считать это службой и получать отличия – я не согласен».

Таких, как Глумов, я встречаю постоянно. Шуты для тех, кто видит. Они ненавидят своих начальников, мечтая забраться как можно выше. И для этого подойдут любые слова. Правильные в этот момент. Их легко узнать, они в любом обществе говорят правильные слова и нравятся этим всем.

«Женщины не прощают тому, кто не замечает их красоты».

То, что Глумов немного просчитался с дневником, приём автора. Это было необходимо, чтобы показать катастрофическую необходимость в Глумове для описываемого общества.

«… у моей Матреши от святости уж начинает лицо светиться; это, говорит, не от святости, а от жиру».

А если резать правду-матку в глаза, мало кто стерпит. А, пожалуй, что и не поверит в неё и не поймёт.

«Для дворян трагедии Озерова, для простого народа продажу сбитня дозволить».

Забавное сравнение трагедий и сбитня. Коррелирует с трактатом «о вреде реформ вообще». Они прочно ассоциировались с прошлым (XVIII) веком, хотя трагедии были написаны в начале XIX века.

«Вы не умеете ценить чужого благородства оттого, что в вас своего нет».

Весь окружающий мир есть ни что иное, как наше собственное отражение. Поэтому раздражает в людях особенно то, что раздражает в нас самих. Также мы никогда не увидим в окружающих людях качеств, отсутствующих у нас.

«А ведь он всё-таки, господа, что ни говори, деловой человек».

Несмотря на лицемерие и лакейство, главный герой нужен обществу, каждому он оказывает услуги и вешает лапшу на уши. Так продавец оружия любезно продаёт его обеим воюющим сторонам. Деловой человек.

При чтении Островского и Салтыкова-Щедрина очень часто испытываю такое чувство, как "embarrassment squick", когда стыдно за поступки героев. Глумов - ловкий молодой человек, стремящийся выбиться из грязи в князья, при этом всячески играя на людских слабостях, страстях и глупости. Он не лишен талантов и здравомыслия, но в силу происхождения, отсутствия связей и недостатка капитала не может ни поступить на выгодную службу, ни получить богатую невесту. Напоминаю, что это времена Александра II, так что все косвенные параллели с нашим временем - это лишь еще одно доказательство неистребимости таких Глумовых в мире.

Тут невольно всплывает французский аналог - небезызвестный Жорж Дюруа. Российский образец мне ближе к сердцу. Глумов, будучи подлецом, все же сохраняет хоть какую-то честность и открытость с самим собой и людьми, не юлит в решающий момент.

Интересны зарисовки женских персонажей. Тут и типичная фиалка Машенька с 200 тысячами приданного, на которую ведется охота. Тут и Мамаева Клеопатра Львовна, женщина стареющая, но ищущая внимания молодых. И мамаша Глумова на побегушках у сына. Именно она со своей философией жизни воспитала такого сынка, который потом ее тиранит и заставляет пресмыкаться перед родственниками на пятом киселе. Отдельный шедевр - это Софья Игнатьевна Турусина, содержащая приживалок-прихлебательниц и судьбы племянницы доверяющая какой-то бабе с улицы. Островский очень хорошо высмеивает весь мистицизм, присущий тогдашнему обществу. Знал бы он, что до сих пор многие этим гадалкам верят и видят какой-то большой смысл в гороскопах.

Мужская часть героев еще пестрее и характернее. Богатый барин и прижимистый мужик Мамаев имеет кучу родственников, которые отдариваются его расположением по порядку, в зависимости от его настроения и того, слушают они его утомительные лекции или нет. Островский не упустил случай воспользоваться возможностью и пройтись по традиции читать нравоучения своим слугам. Только слуги теперь наконец-то освободились от крепостного права и могут уже не страдать от барской глупости. Забавно и точно описаны два интересных персонажа - консерватор-реакционер Крутицкий, выступающий за уменьшение зарплаты обычным чиновникам и увеличение вышестоящим чинам для придания им важности, и либерал Городулин. Крутицкий стар, а Городулин молод, но что-то мне подсказывает, что с течением времени и успехом в карьере этот самый либерал Городулин станет завзятым реакционером и будет требовать увеличения выплат начальникам, коим и будет являться. Хороша реакция!

Кажется, наверное, что это банальнейшая пьеса и нет в ней ничего особенного. Но я сильно изменила мнение, когда в самом конце Глумов предстал человеком намного лучше, чем окружающие его! Да, представьте. Он честно и открыто указал им, не испугался и бросил юлить. Убило то, что осмеянные им же в дневнике люди спокойно решили его чуть-чуть наказать, а потом приблизить к себе, так как человек он "деловой". Занавес. Оскорбляться, так по нормальному, а не так. Фарс и сплошное ханжество.

Вообще для Островского нет ничего святого здесь. Высмеял религиозные дела, нормы светского общества, идейные воззрения, ценности и устремления общества. Как-то слабо тут проявилась и любовь. Такое ощущение, что в мире Турусиных и Мамонтовых любви нет. Есть сговор и желание старших, преследующих какие-то свои личные цели. Очень душно и темно в таком мире, пахнет чем-то затхлым.