The Pillowman

«Первый долг писателя – рассказать историю». Или все-таки так: «Единственный долг писателя – рассказать историю»
Жуткий калейдоскоп страшилок, собранный из рассказов главного героя (писателя Катуряна), инсценировок его психически нездорового брата Михала, коротких картин-воспоминаний с родителями в главных ролях, предположений полицейских и фантазий зрителей/читателей. А фантазировать приходилось поневоле, так как каждый персонаж ведет свою игру. Ариэль и Тупольски играют в плохого и хорошего полицейского, меняясь ролями и вводя в заблуждение допрашиваемых. Катурян готов сыграть роль убийцы-маньяка, чувствуя свою вину перед братом. Михал играет в литературных героев из рассказов брата-писателя, в силу своего слабоумия принимая сюжеты страшилок за мотивацию к действию.
Мне трудно анализировать пьесу. Я могу понять мотивы Катуряна, оправдать его преступления, оценить жертвы, но не могу поверить в искренность заверений по поводу сомнительного литературного наследия. Среди прочитанных со сцены рассказов попадались интересные, но в каждом чувствовалась жуть и легкое безумие. Они не откликнулись добром в моем сердце, как предполагал Катурян.

Могу понять и Тупольски с Ариэлем, каждого с собственными душевными травмами и жизненными потерями. Я противница грязных ругательств со сцены, но могу оправдать их взвинченным состоянием следователя и полицейского. Им приходится иметь дело с убийством детей. Сложно сдержаться при допросе подозреваемого, когда перед глазами детские трупы. В ход идут не только матерные слова, но и рукоприкладство.

Но подозреваемый не может автоматически считаться убийцей!
Из уст Тупольски звучит эмоциональное высказывание против тех, кто пытается ужасным детством оправдать свое настоящее. Он одновременно обращается к своему коллеге, к братьям Катуряну и Михалу, к зрителям.

Но любой психотерапевт скажет, что детские травмы нужно лечить, чтобы не вырастали из травмированных малышей писатели страшилок, полицейские с садистскими наклонностями или безумные маньяки-убийцы.
В семь с тремя четвертями секунд, которые ему дали перед смертью, не слова молитвы читает Катурян, он сочиняет свой последний рассказ «в весьма модных сегодня мрачных тонах»…

Я не собиралась писать отзыв на эту пьесу. Для того, чтоб было чуть понятнее, почему, скажу, что это ужасающая история, про которую хочется побыстрее забыть. А единственное слово, в котором отразились мои эмоции и от которого не смогла удержаться, это было - "п**дец", и я не тот человек, у которого слова обсценной лексики в более менее частом употреблении. Но если другого слова нельзя подобрать...

А вот с точки зрения положительной или отрицательной я оцениваю... Ну точно - не отрицательной. Хотя вещи, о которых пишет автор, как сила слова может подвигнуть человека, у которого, например, слегка сдвинута психика или просто не очень здоров в умственном плане, и на что может этого человека подвигнуть написанная история, вот это это информация к размышлению. Другой вопрос, что все вводные данные в этой пьесе попахивают безумством. И к сожалению, это не безумство Безумного Шляпника. В сюжете писатель, который специализируется на помеси трэша, ужастиков, абсурда и где-то черного юмора, причем очень специфического - на одной стороне весов, а на другой - человек, который повелся на его рассказы, действительно являетя нездоровым. Здесь МакДонах совместил два фактора, возможно, доведя их до крайности, чтобы более контрастно и ярко показать ситуацию и этот эффект мы ощущаем сполна. Наверное, взятое автором в меньшем шоковом виде, не послужило бы его целям, как именно в таком раскладе.

Если представить похожую ситуацию, но не такую ужасающую, ну посмотрите, сколько пишется детективов, и в каждом наверняка описывается какой-либо из способов убийств. Какова вероятность, что - не будем все же брать нездоровых людей - здорового человека, но со слегка заниженными моральными принципами или просто в ситуации, доставшей уже его, роман с описанием убийства подвигнет на мочилово? Или даже прочел про подставу в книге, решил принять на вооружение, подставил кого-нибудь на работе, продвинулся по карьерной лестнице. Я все это пишу, но понимаю, что примеры какие- то неубедительные, или это только для меня? Зато МакДонах более чем убедителен. Ему веришь. И тут же не веришь, когда пытаешься наяву представить приблизительно такую же ситуацию.

Так что? Насколько писатель в ответе за то, что пишет и что попадает в руки читателю? Ведь многие пишут как предупреждение. И некоторые читатели, вот, как, например, моя подруга, она любит читать и смотреть про маньяков, чтоб знать, как уберечься от этого в жизни. Но возвращаясь к МакДонаху, он совершенный провокатор, и как, с каких сторон, мы не попытаемся рассмотреть поданную ситуацию, все равно приходится возвращаться к вопросу: "Писатель в ответе за то, что он пишет?"

Одно слово - ирландцы.
Гениально, шикарно, мозговыносяще, правдиво, комедийно и трагично.

Я в восторге. Даже больше. Я в восторжище. Нет слов, чтобы описать все то, что происходило внутри меня, пока я читала эту невероятную историю. Глубоко трогающую и поражающую.

Кабинет дознавателя. Двое представителей властных структур (следователь и полицейский). Писатель, который сочиняет страшные, но очень метафоричные и символичные рассказы. Громкие преступления - изощренные убийства маленьких детей, в точности копирующие истории писателя. И невероятно печальная сказка о добром и вечно грустном человеке-подушке, чья работа - возвращать несчастных людей в детство и понуждать к самоубийству, облегчая тем самым их страдания.

История непростая. И для восприятия, и для понимания. История о многом. Но для каждого - о своем. О настоящем творчестве и жертвах, приносимых на его алтарь. О тех последствиях, которые может принести слово. О семье. О привязанности. О государстве. О внутренних поисках. Об одиночестве. Тотальном. О действиях, которые могут в корне изменить человеческую жизнь.

Пьеса очень глубокая. Злободневная. При этом с характерными для братьев Макдона черным юмором, резкими словечками и трагедей на грани безумия.

Не верьте никому в этой истории. Мы знаем лишь то, что услышали. А не то, что на самом деле произошло.

Об авторе: Мартин МакДонах (другой вариант написания его имени: «МакДона») – рожденный в Ирландии, английский драматург, сценарист и кинорежиссер. Лауреат премии Оскар в номинации «лучший короткометражный фильм» за ленту – «Шестизарядник» (Six-shooter) (2005 год), автор сценария и режиссер прекрасных фильмов «Залечь на дно в Брюгге» и «Семь психопатов».

История успеха Мартина МакДонаха может и не уникальна, но все же стоит упоминания: «Я решил стать писателем потому, что, мне казалось, что это самая крутая профессия на свете. – Говорил он в одном из интервью. – Если ты писатель, тебе не надо вставать рано утром, одеваться и идти на работу, ты можешь работать дома». Вот так бывает – лень разбудила в человеке страсть к литературе.
И в случае с МакДонахом – это сработало.

О книге: «Человек-подушка» – центральное произведение драматурга. Действие происходит в вымышленной (и неназванной) стране. Двое полицейских в застенках пытают главного героя. Его зовут Катуриан К. Катуриан, он работает на скотобойне и в свободное время пишет рассказы, полные насилия и жестокости. И арестовали его как раз потому, что события его рассказов странным образом стали сбываться – умирают дети…

«Человек-подушка» пьеса мрачная и даже жуткая – сцены допроса здесь перемежаются с чтением рассказов Катуриана, каждый из которых – это история пыток, и где сквозь крики боли и мольбы о помощи просвечивает горькая усмешка автора: «Красота спасет мир? Хм… это, конечно, очень хорошо, я рад за мир, но у меня другой вопрос: а кто спасет детей от издевательств взрослых?»
И автор сам дает ответ: их спасет Человек-подушка – карикатурный супер-герой, единственная супер-способность которого - самоубийство...

Но МакДонах – не просто нытик. Он вовсе не собирается вгонять читателя (или зрителя) в сон «достоевскими» размышлениями о слезинке младенца, наоборот – он ищет баланс между драмой и комедией нравов: его герои шутят (порой – намеренно неудачно), говорят глупости, иногда напрямую обращаются к публике, разрушая тем самым барьер между зрительным залом и сценой. Этот прием – утопить трагедию в фарсе – не нов, но Макдонах находит в нем дополнительный смысл: где-то к концу второго акта смех в зале становится таким громким и навязчивым, что связь между происходящим на сцене (а там пытают людей) и реакцией зала (хохот) постепенно превращается в часть авторского замысла. И, уже покинув зал, стоя в очереди в гардеробную, только там, в коридорах театра ты начинаешь понимать, какую злую шутку сыграл с тобой этот безумный ирландец - исподтишка он заставил тебя смеяться над пытками. И вот тут-то – чувство вины неизбежно…

Но – если отвлечься от внутренней сюжетной линии – и взглянуть на пьесу шире, то «Человек-подушка» – это еще и попытка ответить на вопрос: насколько широко распространяется ответственность писателя за свои слова? «Я никого ни к чему не собирался подстрекать, я просто люблю рассказывать истории», – повторяет Катуриан в промежутках между избиениями. И действительно: а что бы Карл Маркс сказал, если б узнал, во что его теории превратили Советскую Россию? Что он сказал бы, если бы его призвали к ответу? А Фридрих Ницше – что он ответил бы фашистам? Несут ли великие ответственность за то, как психопаты и диктаторы трактуют их труды? А Салман Рушди? Можно ли его считать виновным во всех взрывах и убийствах, вызванных публикацией «Шайтанских айатов»? И даже больше: а что сказали бы авторы Библии или Корана всем этим рыцарям-крестоносцам и шахидам-самоубийцам? У МакДонаха четкая линия размышлений – «нет, я не желаю отвечать за психопатов», – он отстаивает абсолютную свободу писателя от цензуры и вообще любых ограничений. Его тексты всегда полны мата и жестокости – и за это он получает пинки от критиков-пуритан и консервативной публики. Но разве автор виноват в том, что мат и жестокость существуют?

Что интересно, Иен Макьюэн в своем «Искуплении» развивает как раз обратный тезис - о максимальной ответственности писателя за каждое свое слово. Главная героиня «Искупления» всю жизнь расплачивается за то, что в детстве оклеветала невиновного (то есть словом сломала жизнь человеку).
И вот вопрос: кто прав? МакДонах или Макьюэн? Кит или слон? Можно ли считать слово оружием, и если «да» – то убивает ли оно с подачи автора, или само по себе? Есть лишь один способ выяснить: прочитайте обе книги – и решите для себя.
А еще лучше: сходите в театр на «Человека-подушку» в постановке Кирилла Серебренникова. Оно того стоит.

Спектакль, поставленный по этой пьесе, я смотрела года 2 или 3 назад. Сказать, что он произвел на меня и моего спутника впечатление, это ничего не сказать. Сейчас воспоминания немного потерлись, и я прочитала книгу.

Насыщенно, грубо и страшно. Вы просто читаете разговор двух детективов и задержанного. Вы еще не знаете, в чем он виноват. Но уже чувствуете, насколько дело плохо. Чертовски неприятно. Чувствуется острое отношение обоих детективов, которые пытаются выудить признание из обвиняемого. А он тоже довольно странный тип. Вы только вслушайтесь в его ответы. Нервозность, страх, неуверенность, простодушие, доброжелательность, грубость - да чего только нет. Что он за человек?

И вот, пожалуйста, его рассказы. И вот, эксперимент. Становится понятней? Не об этом стоит задуматься. Потому что становится страшней. И страх этот никуда не денется с появлением новых рассказов, выяснением обстоятельств.

Здесь просто безупречно показаны эмоции главных героев. Потрясающие вставки с постановками рассказов.

Единственное, что может не понравиться, это сама основная тема: о жесткости к детям. Охотно поверю, что большинству людей неприятно и противно читать такое, да еще и в подробностях. Но если вы спокойны и не принимаете все близко к сердцу, то однозначно читайте!

Очень жесткая, выворачивающая наизнанку пьеса, с несколькими слоями смыслов, каждый из которых хочется исследовать отдельно.

На поверхности сеттинг — тоталитарное государство, методы допросов с пытками и избиениями, всё понятно — имеем то, что имеем во всех подобных странах. Наверное, самый любопытный для меня слой — взаимоотношение писателя и его творчества, насколько он несет ответственность за действия, вдохновленные этим творчеством? Для меня ответ очевиден — не несет, но в обществе по-прежнему сомнений в этом полно. Дальше раскрываются детские травмы, как и к чему это все ведет.

Итого, отличная пьеса, есть и черный юмор, и черная печаль, одновременно и всех жалко, и не жалко никого.

Эту пьесу я очень давно хотела прочитать, да и спектакль по ней хотела посмотреть не меньше! Поэтому, я целый год пыталась попасть во МХТ им. Чехова. То билетов не было, то отменяли спектакли. В общем вселенная давала мне понять, что не надо тебе сейчас это читать, смотреть и слушать!

Но мечтам суждено сбываться, и каждая книга находит своего читателя. Именно поэтому я попытаюсь утихомирить вихрь эмоций от этого произведения, сумбурность мыслей, а главное приглушить восторг от увиденного и прочитанного. (Уж очень неловко испытывать положительные эмоции от таких "черных" произведений.)

Эта пьеса очень живая. Очень реалистичная и по-своему страшная. Потому что действительно страшно осознавать, что рядом с Вами ходят такие сумашедшие, с тяжелым детством, Ариэлы. Или матерые, но безучастные Тупольские. Или люди, из рассказов Кутуряна, которые оказываются совсем не вымышленными...

Вообще в пьесе затронуто очень много больных тем, проблем и жизненных трагедий. Вот например: существуют ли счастливые люди?

Хотя на самом деле там как минимум 4 из четырех, считая следователей.

А сами рассказы Катурьяна? Я была поражена ими! Вроде, в них описаны ужасные события, издевательства и смерть, но при этом в каждом из них, где-то между строк веет чудом. Хотя можно ли назвать чудом трагедию происходящую сейчас, которая "спасает" от худшей боли в будущем?
Мне, например, никогда не приходила в голову идея того, что к маленькие дети погибают потому, что в будущем, их взрослой жизни, их ждет страшная, невыносимая боль. И что они не одни в этот момент. И что это не просто несчастный случай., перед их смертью (или несчастным случаем, как вам больше нравится) может приходить добродушный "Человек-подушка". И, предупреждая о всех предстоящих жизненных ужасах, которые невозможно вынести, находится с ними, пока их жизнь не заканчивается.

Это пьеса жертва, большая рваная рана. Даже складывается ощущение, что действительно в этом мире нет счастливых людей.
Но больше всего мне разрывала сцена ближе к финалу, когда к Михалу приходит Человек-подушка и то какое решение принимает Михал....

Единственное, что помогает переварить и пережить то что происходит и на страницах книги и на сцене-до боли черный и саркастичный юмор! Он расслабляет, ты забываешь о только что творившемся насилии и даже перестает казаться что все кругом "законченные люди". Но при этом не покидает ощущение неловкости от собственного смешка.

Михал . «Человек-подушка» – это хороший рассказ, Катурян. Один из лучших у тебя. Когда-нибудь ты станешь знаменитым писателем, я верю в тебя.
Катурян . Когда?
Катурян . Когда я стану знаменитым?
Михал . Когда-нибудь , я же сказал.
Катурян . Они расстреляют нас через полтора часа.
Михал . Ах, да… Теперь ты уже никогда не станешь знаменитым.

И еще удивительно, что в столь тяжелом произведении мне удалось увидеть то, что не все бессмысленно! И во всем этом ушате дерьма-жизни-есть что-то что дает надежду.

Кирилл Серебренников (с)

Драматургию, при возможности, нужно читать в оригинале: во-первых, (если говорить о современной драме) она может быть не переведена на русский вообще, а во-вторых, если и переведена, то чаще всего теряется эстетика языка, которая очень важна сейчас. Ну что я вам тут буду приводить в пример стихи Пушкина на английском :)
Русский перевод "Подушки" есть от Павла Андреевича Руднева, не знаю, как подстрочник ли к спектаклю Серебренникова, для чего другого ли, но он так "обрусился", что я удивлялась, что текст написан англичанином по сознанию. Явно я много потеряла. А может и нет. Пока не попробую, не узнаю.

Это пока первая пьеса Макдонаха, мною прочитанная. Она являет собой грань между абсурдом и реальностью. Читатель сам себя обманывает, строя какую либо концепцию восприятия этого текста по мере прочтения. Через две страницы все может порушиться к чертям и начать строиться заново. Но из этого и симпатия к подобному тексту: он держит читателя в тонусе, не давая отвлечься. А уж от событийности внутри пьесы точно не заскучаешь.
Конечно, тут есть проблемный момент, т.к. текст явно рассчитан на то, чтобы всколыхнуть неприятие к себе со стороны читающего. И только преодолев барьер, пробившись сквозь испуг и отвращение слов, через всплывающие пугающие картины, можно увидеть триеровскую красоту текста.

Я очень жалею, что не видела текст на сцене (надо посмотреть, есть ли "Человек-подушка" Серебренникова в записи).