Abide with Me

...способность принимать любовь так же важна, как способность её давать.

Если кого-то уличат в краже подсвечника, надо дать ему еще один. В этом суть христианской любви.

...только то, что человек причинит сам, способно его осквернить, но не то, что может с ним произойти.

Когда предсказатель сообщил Ральфу Уолдо Эмерсону, что что существующему миру приходит конец, Эмерсон ответил: «Очень хорошо, мы обойдемся без него».

Если ты должен прежде всего думать о другом человеке, тогда тебе незачем беспокоиться о том, что чувствуешь ты сам. Или - что думаешь.

— Вы считаете, что эта Джейн Уотсон милая? — Лорэн широко раскрыла глаза. — Кэрол, да она бы с огромным удовольствием продала меня русским!
Кэрол расхохоталась:
— А что, как она полагает, русские стали бы с вами делать?
— Откуда мне знать? Запустили бы меня в космос, как спутник.

Насколько я знаю, никто ещё не разгадал тайну любви. Мы любим несовершенно, Тайлер. Мы все.
…способность принимать любовь так же важна, как способность её давать. На самом деле это одно и то же. … Подозреваю, самое большее, на что мы можем надеяться – и это не так уж мало, - то, что мы никогда не оставляем усилий, что мы никогда не перестаём позволять себе пытаться любить и принимать любовь.

Рассказывая истории и читая их, мы обретаем возможность понять что-то о нас самих, да и о других людях, которых мы, может быть, и знали, но не знали, что мы их знаем. И мы можем на какой-то момент задуматься над таким вопросом: хотя все наши индивидуальные истории разнятся, нет ли в конечном счете между нами больше сходства, чем различий?

Он вспомнил, как Кэски несколько лет назад однажды сказал им во время проповеди, что по-древнееврейски Сатана — «Обвинитель», и сейчас, лежа в супружеской постели, он чувствовал себя таким сатаной, все эти годы обвинявшим свою жену во многом: в том, что тратит слишком много денег, что волнуется слишком часто, так что ничему радоваться уже невозможно, даже — что подает ему недостаточно горячую еду.

<...> иногда у людей в голове так много всего происходит, что у них там все перепутывается.

То, что Тайлер сейчас почувствовал, была зависть, и он снова двинулся шагать по всему дому. Зависть была словно серое море у него внутри, то и дело вспухающее и опадающее волнами. То, что другие могли быть закутаны в теплые одеяла собственных мирков, могли быть укрыты в безопасности своих семей… причиняло ему боль. А он не хотел быть таким — исполненным неправедности, полным зависти, склонным к убийству, обману, к злобной недоброжелательности и сплетням…

Мальчишки никогда этого не делают, — возразила Ронда, у которой был один сын и одна дочь. — Мальчишки — свиньи, Элисон. Может, и есть надежда на следующее поколение, да только теперешние мальчишки — свиньи.

Кто придумал всю эту религиозную муть? — услышал он собственный голос. — О, я скажу вам, почему это так всем пригодилось, точно. Это позволяет людям чувствовать себя выше всех, и, господи, людям это так нравится! — Чарли рассмеялся. — «Я настолько лучше всех, что даже не собираюсь никому говорить, что я лучше!» Господи, да меня тошнит от этого. Негодяи паршивые!

Ну, Кэски, я могу поделиться с вами маленьким секретом. Вы можете проповедовать до скончания века, да только весь наш проклятый мир теперь находится вдали от Бога.

Когда ребенок в классе попадает в передряги, всегда обнаруживаются передряги в семье.

Тайлер, конечно, много знает, — согласилась Лорэн. — Все, что касается религии, только это совсем не имеет отношения к реальному миру, и вот в том-то и заключается папина точка зрения: мы живем в реальном мире.

А он радовался, что он не женщина: их обязанности казались ему неизмеримо труднее, чем обязанности мужчин.

Похоже, нам приходится придумывать всякое, чтобы как-то продолжать жить. Притворяться, что мы сделали то или не сделали это.

Ты что, устраиваешь вечер жалости к себе? — обычно спрашивала его мать, когда он, еще маленьким мальчишкой, расстраивался по какому-нибудь поводу. — Куда подевалось твое чувство собственного достоинства? Никто не любит слабеньких.

Да только все это полная глупость: нет в небесах никаких помещений, ни в раю, ни в аду; нет там ни ада, ни рая.