Haunted: A Novel

Смерти нет. После нас остаются совершенные некогда поступки и записанные слова. Истории, сплетенные из десятка или тысячи слов. Забавные, трагикомические, страшные: какая жизнь, такие и истории. Истории, рассказанные не единожды близким и родным, истории-анекдоты; истории, которыми делимся со случайными попутчиками, просто чтобы выговориться и быть услышанными, занять время или паузу в беседе. Истории, которые, возможно, тронут чье-то сердце или даже чему-то научат. Все может быть... Истории никогда не исчезают просто так...

Удивительно, но одна из самых прекрасных книг о писательстве для меня отныне паланиковская. Да, это книга с кучей мерзких деталей, вывернутыми кишками, отрезанными частями телами, интимными процессами, выставленными напоказ, но вместе с тем это еще и красивое философское полотно о том, как рождается настоящая литература. Не от счастья ведь, не от удовольствия, не от изобилия - от драматизма жизни, внутренней неудовлетворенности и печали, от страшного пережитого. Не каждый рискнет это демонстрировать любопытной публике, оттого и писателей настоящих столь мало. Мало прикинуться литератором, сочинить что-то не от души, а от разума - нет, не выйдет, не получится таким образом залезть в сердце читателю. Испытай, проживи, прочувствуй на себе, а только потом пиши. И вот только потом написанное действительно кого-то захватит - всерьез, по-настоящему, не отпуская. Как меня не отпускали "Призраки". Не отпускают, впрочем, и до сих: над мыслями, высказанными автором и вложенными в уста его харизматичных героев, хочется размышлять и поныне, даже спустя несколько дней после прочтения романа.

Глубине философских мыслей, запечатанных в тело романа, не уступает и сам сюжет. Феерично и сногсшибательно! Готовая идея для реалити-шоу во плоти - я бы сама не прочь такое посмотреть. Запертые на необитаемом острове участники уединенного писательского семинара должны сотворить свой собственный шедевр - хотя бы рассказ, - чтобы остаться в живых. А организаторы шоу знают толк в мотивации! И в человеческой природе - тоже... Все пойдет не по плану участников, организаторы же радостно потирают ручки: очередная партия любителей халявы приехала за дармовым вдохновением. Ох, не там вы ищете и не то найдете. Вновь найдете то, что и так составляет без малого ваши жизни. А вы правда наивно полагали убежать от проблем? Давно же и всем известно: от себя не убежишь...

Тщеславие, стыд, алчность, зависть, похоть - на этом острове гостей окажется больше, чем задумано. Фантазия действительно будет плескать через край - кровью и кишками. Мы, читатели, осторожно вслед за персонажами этой разыгрываемой Палаником трагедии жизни спустимся в саму преисподнюю, чтобы с широко открытыми от ужаса глазами (от прочитанного и пережитого во время чтения шока они еще долго не закроются) наблюдать за тем, как люди превращаются в скот, как теряют человеческое в погоне за деньгами, славой и властью. Читаешь, изумляешься, не веришь, а потом, как ни странно, проникаешься этим всем бредом: гротеск в полной мере отражает действительность, просто мы упорно не хотим этого замечать. Паланик изо всех сил пугает шокирующими дух сценами, эпизодами, вызывающими зачастую лишь рвотный рефлекс, а не наслаждение литературном слогом и стилем, а оторваться при этом невозможно, как та шкатулочка ужасов, в которую смотрит одним глазом, прищурившись, одна из героев книги, а потом сходит с ума. Вот такой шкатулочкой ужасов для меня стали "Призраки", бредовый вымысел которых под конец стал восприниматься явью в кривом зеркале настоящего.

Мне не было жаль героев, я не понимаю, как можно жалеть убийц и членовредителей, каннибалов и педофилов, я никогда не хотела бы встретиться с такими людьми вживую Но в том и прелесть настоящей литературы - на книжных страницах мы можем встретить кого угодно. Я ненавидела и осуждала, мысленно плевалась, но это были одни из самых ярких книжных страниц в моей жизни.

На днях, выписывая из книги - СуперСтихи понравившиеся цитаты, обратила внимание на строчки:

Я скучаю по живой литературе, Что питает обезвоженные души, Я болею и всегда температурю, Если авторы бездарно тексты сушат.

К чему я это сейчас вспомнила - у Паланика тексты рассказов, составляющие данную книгу, по-настоящему живые, они вмиг вызывают подлинные чувства (и без разницы, что чувства эти - чаще со знаком минус: отвращение, презрение, мерзость), они будят что-то в тебе, они провоцируют на что-то. А потом, после всего пережитого ужаса, писатель укрывает тебя теплым одеялом, убаюкивает философией, успокаивает, учит с этим как-то жить, напоминает, что каждый из нас в глубине писатель, просто мы еще об этом не знаем...

Когда мы рассказываем историю о чем-то, что с нами случилось, для нас это способ переварить случившееся. .. Есть события, которые вы не можете переварить, – и они вас отравляют. Самое дурное, что было в жизни, то, о чем никогда никому не расскажешь – эти мгновения, они как порча.

Но истории, которые вы можете переварить, которые вы можете рассказать… вы в состоянии взять под контроль эти мгновения из прошлого. Придать им форму, тщательно их обработать. Одолеть их, создать шедевр... Эти истории можно использовать для того, чтобы рассмешить других. Или заставить их плакать... Сделать так, чтобы люди почувствовали то же самое, что и вы. Истощить эти мгновения из прошлого – и для других, и для себя. Пока эти мгновения не умрут. Употребленные. Переваренные. Усвоенные... Это – наш способ сожрать все дерьмо, что случается в жизни.

Так что книга, несмотря на ее фантастическое содержимое, все же о нашей с вами жизни, о любопытном способе справиться с переживаниями и надоевшим прошлым. Всего-то и надо - поведать собственную историю жизни скучающему незнакомцу, шокировать беднягу (или развлечь, что, впрочем, наверняка одно и то же) драматическими подробностями, огорошить тем, что было с вами, но не случалось с ним, дать почувствовать ему собственное превосходство - у него же не случалось... И идти дальше по долгой дороге жизни, если не улыбаясь, то хотя бы не плача. Истории, рассказанные героями Паланика, доказывают, что жизнь у кого-то может быть еще куда хуже, чем ваша, а потому грустить особого повода нет...

Возвращение из преисподней будет нелегким: все последующие книги, возможно, покажутся вам такими пресными, но один плюс точно есть - книг у Паланика тоже немало)

Все-таки Паланик навсегда останется для меня лучшим подростковым автором. Нет, автором не для хороших мальчиков и девочек, верящих в волшебство - для таких пишет Роулинг. Нет, не для мечтательных подростков, ищущих любовь и мистику в каждом новом одокласснике - эту нишу уже заняла Майер. Не для интенсивно рефлексирующих тихонь, плачущих под The Smiths, и мучающихся от собственной уникальности - такое уже накропал Чбоски. Не для вечно несвободных бунтарей, желающих все разрушить и изменить, но в конце почему-то так и остающихся на собственных диванах в своем доме, продолжая невыносимо мучиться от фальши - тут уже всех поражал Сэлинджер.

Нет, для других. Для не очень хороших мальчиков и девочек. Для мальчиков и девочек, которым Санта не прятал в рождественские чулки желанные подарки. Потому что они плохо себя вели. Потому что они расстраивали родителей и учителей. Поэтому год за годом они находили в чулках угольки. И каждый из них однажды сложил такой уголек себе в грудь в виде медленно тлеющего отчаяния. В виде прожигающей грудь правды. Потому что они поняли все и приняли себя такими, какие они есть. И стало им ясно, что уже ничего не изменить, и не будут они ничего менять. И из спасения есть только бутылка вина, которую можно выпить, чтобы вино затушило маленький уголек в груди на какое-то время. Затушило маленький жгучий пожар. Хотя бы совсем на чуть-чуть.

И "Призраки" очень показательный роман. Люди привыкли объяснять свои глупости и отвратительные поступки. У меня депрессия - говорят они. Экономический кризис на носу, что ты хочешь? - говорят они. Я много работаю - говорят они. Ты вообще смотришь новости, видел ситуацию в мире? - говорят они. Я воспитываю детей, храню домашний очаг, мало сплю, плохо ем. Плохая экология, разломы земной коры, гмо, градусники со ртутью, квартира не по фен-шуй. Нет, я переспал с твоей женой не потому что я предатель и свинья, а потому что - экология, кризис и фен-шуй. А с работы меня уволили не потому что я ленивый идиот, а потому что - неблагоприятный гороскоп и новости.

А подросткам оправдать свои глупости нечем. И для них, для тех, кому хочется себя оправдать, но нет возможности - пришел Чак. Вечно смущенно улыбающийся Чак. Будто он сам в чем-то виноват. И, конечно же, он виноват. Мы все, конечно же, виноваты. И тогда Чак решил создать мир, в котором глупости - это нормально. И ты - подросток, не оправдывающий ожиданий, желающий несбыточного, многого не умеющий и делающий глупости - тоже совершенно нормальный. Потому что бывают и похлеще.

Все эти кишки, голые девушки с обрезанными ресницами, люди кричащие из сарая своим будущим палачам слова успокоения, люди топящие валиум в пиве, люди топящие свою жизнь в пиве, люди просто топящие свою жизнь - все это на самом деле мы. Мы - делающие дурацкие вещи. Мы - не знающие как выбраться из своего же дерьма. Мы - заточившие сами себя в бункер. Мы - те писатели, рассказывающие эти истории. Мы ждем спасения. Это наша юность.

И уже очень скоро, буквально на днях, сюда придут люди. Они нас спасут. Люди нас выслушают. И полюбят. В один прекрасный, солнечный день, уже очень скоро, нас полюбит весь мир.

Мы - ждем этого по сей день. Мы верим. Мы все еще ждем подарков от Санты. Мы врем себе и надеемся. А пока несите пиво и валиум.

19.10.2024. Призраки. Чак Паланик. 2005 год. Группа людей, каждый из которых скрывает свою истинную сущность, собирается в заброшенном здании под предлогом творческого уединения. Они привезли с собой свои тёмные желания и страхи, надеясь на избавление от рутины и возможность обрести новые смыслы. Но изоляция становится катализатором их внутреннего разложения — иллюзии разрушаются, и в тишине начинают оживать мрачные тайны, что прячутся в глубинах каждого из них. Замкнутое пространство обнажает слабости и толкает на безумные поступки, постепенно стирая грань между реальностью и кошмаром. Чак Паланик давно зарекомендовал себя как автор, способный взламывать внутренний мир читателя, обнажая все его страхи, комплексы и желания. В книге "Призраки" он вновь приглашает в пространство, где встречаются тьма человеческой души и абсурд реальности. Роман представляет собой антологию, которую связывает общая рамка сюжета — группа людей, решивших отойти от общества и уединиться. Каждая история — это не просто индивидуальное повествование, но и зеркало внутреннего хаоса и безумия, что постепенно охватывают героев. Стиль Паланика, как и всегда, резкий, провокационный и эпатажный. Он использует смесь коротких рубленых предложений и шокирующих образов, что создаёт ощущение нервного напряжения на протяжении всего текста. Автор словно намеренно отказывается от мягкости и плавности речи, чтобы подчеркнуть жестокость и грубость происходящего. Повторяющиеся мотивы физической боли, саморазрушения и отчаяния дают читателю понять: здесь нет места спасению, здесь только мрак и разложение. Однако этот резкий стиль работает не всегда. В некоторых моментах он превращает повествование в череду однообразных сцен, которые, несмотря на свою шокирующую природу, теряют свою остроту из-за чрезмерного повторения. К середине романа уже начинаешь чувствовать усталость от бесконечной череды ужасающих ситуаций. Главной темой "Призраков" становится разоблачение иллюзий, которые герои тщательно строят вокруг себя. Уединение персонажей обещает быть временем творчества и самопознания, но вскоре становится ясно, что это лишь маска. Паланик препарирует своих героев, обнажая их слабости, страхи и пороки. Каждый из них прячет за спиной свою трагедию, будь то неудача, потеря или личный кризис. Эти внутренние демоны медленно выползают наружу, погружая читателя в атмосферу гнетущего ужаса и безысходности. Сильной стороной романа является то, как мастерски Паланик передаёт разложение — как моральное, так и физическое — персонажей. Он не боится изображать ужас в его самой отвратительной форме, и это заставляет задуматься о природе человеческого саморазрушения. Тем не менее, в попытке шокировать, автор порой переходит границу, превращая роман в череду излишне натуралистичных сцен, которые могут показаться чрезмерно гротескными даже для его почитателей. Это создаёт ощущение, что Паланик иногда теряет баланс между желанием рассказать историю и стремлением удивить. Кроме того, стоит отметить, что не все персонажи одинаково раскрыты. Хотя каждая история имеет свою структуру и завершённость, некоторые герои остаются лишь схематичными фигурами, теряющимися на фоне более ярких образов. Это создаёт определённую диспропорцию, когда одни линии притягивают внимание, а другие кажутся вторичными и поверхностными. Ещё один минус книги — излишняя ставка на гротеск. В стремлении шокировать, Паланик порой переходит грань допустимого, превращая некоторые сцены в излишне натуралистичные и даже омерзительные эпизоды. Это может оттолкнуть читателей, ожидающих более тонкого психологического триллера, а не череду ужасов. В то же время автор явно ставит перед собой задачу вывести читателя из зоны комфорта, и в этом ему сложно отказать в мастерстве. Тем не менее, "Призраки" — это не просто набор жутких рассказов. Это метафора на общество, где каждый стремится скрыть свои страхи за красивой маской, но в конечном итоге оказывается перед лицом собственной сущности. Паланик вновь демонстрирует своё мастерство в создании абсурдных и ужасающих образов, которые оставляют глубокий след в сознании читателя. 7 из 10.