Книжку я не вывезла читать, но слушая её в исполнении Юлии Аук прямо-таки выпала из реальности. И книжка эта сочетает в себе реальность общую для мироздания, а не конкретного временного периода: о центральном гендерном перевоплощении вы уже, вероятно, несколько раз прочитали, да и о многовековой жизни Орландо тоже. Юноша аристократического  происхождения помешан на собственной идентичности, принадлежности к знатному роду, возвышавшимся над кастой темнокожих. Его власти не подчинялась только поэзия, и поэтому отказ русской княжны Саши и литературного критика Ника ударят его ниже пояса. После таких потрясений Орландо пропадает в царстве Орфея на неделю, а просыпается якобы обновлённой личностью; а все эти сдвиги по фазе обычно сопровождаются стихийными бедствиями или общественным волнением: великий мороз (самый запоминающийся для меня образ во всей книге: под толщей льда застыла в движении торговка яблоками, а над ней смеются богачи по другую сторону), кровавый бунт против султана, резкая сырость, от которой гниёт все материальное (тут, оказалось, туман играл роль удушья от общественных нравов), хаос современности. И на протяжении всех веков жизни Орландо свято верит, что ей 36.  Сменив пол, обнаруживает, что будучи мужчиной скрывал истинно «женские» пороки в виде слезливости, но, став женщиной, вдруг задумалась о важности «целомудрия» и прячет ноги под одеждой от жадных взглядов. Но что все это значит? Что человек оставляет неизменным свое нутро, подстраивая внешнюю оболочку под общество? Что сколько бы человеку не было отведено веков жизни, он все равно будет следить за предрассудками, подчиняться правилам, теряя самого себя? Что лишь прожив пропасть лет, человеку доступно самопринятие? Или что личность мозаична, и эта автоматическая подстройка под современность является неотъемлемой частью формирования нас? Эту книгу я не смогла читать из-за километровых абзацев, написанных возвышенно торжественным потоком, который мне тяжело вникнуть. Но сколько же в этом маленьком объёме кроется мыслей, тревожащих время: суждение о гениальности как о проклятии, а не счастье, освещающем дорогу; о том, что «не мы носим одежду, но она нас носит»; что если всем нам доведётся сменить пол, то со стороны свой пол засветится недостатками; что неизвестные, небогатые люди истинно свободны в жизни и творчестве; о том, что путь заставляет человека столкнуться с множеством неприятностей, скорбей, чтобы сделать личность сильнее.
Уже после ознакомления с сюжетом я узнала, что это произведение - любовное письмо Вирджинии к возлюбленной, которая, тоже будучи аристократкой и из-за законов наследования мужчиной потеряла поместье, была прообразом самой Орландо, носила мужские вещи и была бисексуальна. Что ж, обе эти женщины наделены недюжинной смеслостью, раз это не осталось секретом. Книга все ещё кажется мне тяжёлой.

Закончила «Орландо» и не знаю как охарактеризовать свои эмоции после прочтения...Чтобы было проще понять, начну с сюжета
Орландо – фаворит Елизаветы 1, которая на смертном одре отдала часть своего состояния и попросила его «не увядать», оставаться вечно молодым. Что, следовательно, и случилось. На конец произведения Орландо было 350-400 лет. Тут меня флешбэкнуло к Оскару Уайльду и его «Портрету Д.Г». Там была похожая тема с вечной молодостью. Главный герой влюбляется в русскую девушку Сашу, которая ему изменяет. После этого Орландо настигает апатия, депрессия, в некотором роде, и он увлекается поэзией. Позже герой отправляется строить свою дипломатическую карьеру и однажды просыпается женщиной. Этот процесс был безумно красиво описан.

Увлечение поэзией, мечтательность, рефлексия, поиски себя – все это сопровождает Орландо до конца романа, только в конце добавится ностальгия.

● Несмотря на то, что это биография, жизненным достижениям Орландо уделялось максимально мало внимания. Влюбленность, женитьба, рождение ребенка – все это случилось с безумной скоростью, что я даже не поняла во время чтения что произошло. Вулф заостряет свое перо на теме поиска своего "Я" Орландо.
В романе также есть отсылки на мифологию в описаниях чего-либо (фавны, дафны и т.д), философские размышления: о любви, смерти, жизни и многом другом.

Во время чтения, мы параллельно следим за историей Англии, значимыми событиями в ней. Всем известно, что Вирджиния Вулф была феминисткой. Как и в своем знаменитом эссе «Своя комната» она уделяет внимание отношению двух полов друг у другу, их взаимодействию.
● Безусловно, мне нравится эта работа Вирджинии. История создания, чудесный слог, задумка, главный герой(иня) – вау! Книгу хочется разбирать на цитаты, откладывать в уголки души красивейшие описания пейзажа. Многое в характере и увлечениях Орландо откликалось во мне. Ещё меня поразило, что в обществе никто особо не удивился тому, что Орландо резко стал(а) женщиной. Мне кажется это максимально странно, хотя было упоминание о разговорах и судебное выяснение пола Орландо. С одной стороны роман читается легко, а с другой тяжело. Я увидела Виту с новой стороны, которую показала нам Вирджиния. Прототипом для образа Орландо стала любовница Вирджинии Вулф – Вита Сэквилл-Уэст.
● Цитата, которая больше всего откликнулась и запала мне в душу:

Удовольствие сквозь муку -не для меня. Ибо именно вымученным было мое знакомство с автором. Три попытки (с разницей в несколько лет) взяться за  печатный текст закончились отчаянным переходом на аудиоформат, что немного облегчило восприятие текста (и надо признать, текста красивого, тягучего, наполненного ), однако, фантасмагоричность сюжета, вечные отсылки, аллюзии, рассуждения и размышления, уводящие глубоко в дебри авторского сознания-все это выбивало стул из-под ног моего стремительно увядающего желания  продолжать.
Периодами сюжет затягивал, интриговал то динамикой, то очарованием образов, однако, мысль все время ускользала от моего разума недостаточно подготовленного к модернизму.
При всем моем уважении к гению Вулф, складывается впечатление, что она настолько сильно пыталась создать текст незаурядный, интеллектуальный, что запуталась в нагромождении своих же рассуждений, забыв, какой смысл хотела донести (тот самый, гендерный). И хотела ли?

Этот красочный, острый, как бритва и, до невозможности, метафоричный язык повествования окутывает и затягивает своей таинственной силой тебя, читатель. И вот ты уже не можешь понять и уразуметь отчего при таком замороченном и, не сказать, чтобы слишком интерсном сюжете, ты всё же не можешь оторваться о романа...
А этот этот неповторимый английский юмор - ирония, сатира, сарказм - всё вместе и всё на грани фолла? Обожаю такой юмор, он настолько тонкий, что и не всегда всем сразу заметный. Но именно в нём легкий привкус горечи и остроты - как раз для тех, кто любит такие "блюда".

Граф Cуррей - (англ. Earl of Surrey) — старинный графский титул в системе дворянских титулов Англии;
Арап - (устар.) негр, мавр;
Паланки́н — носилки, кресла или кузов, (обычно) на двух жердях. Cредство передвижения в виде укрепленного на длинных шестах крытого кресла или ложа, переносимого носильщиками;
Капеллан (от capellanus) — в Римско-католической Церкви и англиканской церкви: 1) священник при часовне (капелле) или домашней церкви, а также помощник приходского священника;
Миазмы - (от греческого miasma - загрязнение, скверна), по устаревшим представлениям, ядовитые испарения, продукты гниения, якобы вызывающие заразные болезни;
Горноста́й (Mustela erminea) — ценный пушной зверёк семейства куньих;
Горностаевый мех ((h)ermine) издавна служил символом власти, господства и употреблялся для подбивки мантий государей, князей, герцогов и других владетельных лиц, а также в Средние века — для украшения щитов;
Раболепство - Льстивое угодничество, низкопоклонство, приниженное послушание по отношению к кому-чему либо;
Мальвазия (мальмазия) — cладкое ликёрное греческое вино из винограда с таким же названием. Выделяется необычным приятным сладким вкусом и букетом;
Вольготный - 1 устроиться где-л. * "Кому живётся весело, Вольготно на Руси?" (Некрасов). 2. в функц. безл. сказ. О полной свободе, просторе. Без ограничений;
Куртина - цветочная грядка, клумба; : группа деревьев или кустарников одной породы в смешанном лесу; : часть крепостного вала между бастионами;
Зиждеть — строить, сооружать, созидать. Зиждитель — творец, создатель, бог;
Жабо ́ (фр. jabot) — отделка блузки, платья или мужской рубашки в виде оборки из ткани или кружев, спускающейся от горловины вниз по груди, также разновидность воротника. Впервые появилось в европейском костюме в XVII в. как деталь мужского костюма. В женской и детской моде жабо появилось с середины XIX в;
Бурнус (араб. (البرن‎‎, Al’burnus, фр. Burnous) — плащ с капюшоном, сделанный из плотной шерстяной материи, обычно белого цвета. Первоначально был распространён у арабов и берберов Северной Африки, оттуда проник в Европу во время Крестовых походов.
В России в XIX веке бурнусом называли также просторное женское пальто;
Манти́лья - (исп. mantilla, от лат. mantellum — покрывало, покров) — элемент национального испанского женского костюма, длинный шелковый или кружевной шарф-вуаль, который обычно надевается поверх высокого гребня (пейнеты), вколотого в прическу, и падает на спину и плечи.

Ниже приведу весьма разрозненные, логически несвязанные мысли, возникавшие при чтении.

Сперва я не могла понять, за какими же строками прячется этот знаменитый поток сознания, с которым я познакомилась ещё читая "На маяк". Манера повествования напоминала похожий на классический роман, с более подробным описанием костюма елизаветинской эпохи, нежели судорожного перескакивания мыслей персонажей. И тут же удивилась, насколько могут разниться книги одного авторства.

Юмор, с которым писательница иронизирует над страдающим Орландо, вызывает если не смех, то улыбку. А страдать ему есть о чем - о главных вопросах мироздания: жизни и смерти, любви, славы, поэтики.

Язык романа полон метафор, образов, которые сами по себе становятся объектами сатиры.

С проблематикой у меня всегда туго, а когда дело доходит до феминизма, гендерных вопросов, самоидентификации, - то тут я впадаю в ступор.

Это одна из тех книг, по мере чтения которых я не переставала задаваться вопросом: "А к чему вся пьянка-гулянка?". Герой/героиня то изолируется от общества, то наоборот, экспансирует себя в люди, но вечно мечется, вечно грустит по чему-то далёкому. Радует хоть то, что есть этому страдальчеству какой-то физически ощутимый конец.

Итог: понравился необычный, островато-юморной слог, осталась не понята мораль басни.