Глаза погребенных

Если оценивать этот роман только по названию, то на ум приходят мрачные и зловещие ассоциации. Однако, идея названия родилась у Мигеля Анхеля Астуриаса под влиянием древней индейской легенды о мертвых, которые остаются среди живых в виде бабочек, рисунок на крыльях которых напоминает глаза. Под впечатлением от этой легенды и успехов революционного движения 50-х годов в Гватемале писатель развил свою версию этого мифа: пока на родной земле индейцев твориться несправедливость, мертвые в своих могилах не закроют глаз.

А несправедливость на земле погребенных индейцев творилась с приходом колонизаторов и продолжилась в 20 веке: американские воротилы бизнеса – владельцы фруктовой компании "Тропикаль платанера" эксплуатируют коренной народ Гватемалы, который лишился своей земли и вынужден трудиться на банановых плантациях в нечеловеческих условиях за копейки. И народ поднимается в революционной борьбе против своих иностранных эксплуататоров…

Астуриас описывает занимающееся пламя революции очень эмоционально, цветисто, поэтически. Его язык изобилует интересными метафорами и яркими эпитетами, а его излюбленным приемом в романе стал лексический повтор, в результате чего атмосфера произведения наэлектризована чувствами и эмоциями персонажей. Читая роман, будто танцуешь страстное последнее танго свободы с каждым персонажем.

«Сосут и сосут эти гринго…»

В пестром кружении мимо читателя проносятся колоритные персонажи. Одна мулатка Анастасиа, чего стоит! Она-то и ворчливо изобличает гринго в пьянстве и безделье. Анастасиа вынуждена выдавать своего сына за племянника, чтобы ему больше подавали милостыни, благодаря которой они и выживают. А ее брат Хуамбо, из-за нужды когда-то отданный на воспитание в семью богатых американцев, и вовсе стал причиной психологического поражения правящей верхушки "Тропикаль платанеры".

Но главным героем революции становится сирота и бунтарь с детства Табио Сан. В будущем – Хуан-Пабло Мондрагон, как Жан-Поль Марат, знаменитый французский революционер. Его революционной музой становится гордая и любящая сельская учительница Малена Табай. Учительница не по призванию, а по необходимости, сумевшая с нуля наладить школьный быт маленькой горной деревеньки.

А на практике призвание трудно отделить от необходимости. В призвании есть склонность, в необходимости категоричность. Тот, кто материально обеспечен, может выбирать, ему позволена роскошь следовать своему призванию. А тому у кого нет ни денег, ни имущества, если он хочет удержаться на поверхности, надо соглашаться на все, покорно склонять голову под ярмо, которым его наградила судьба.

Астуриас красиво и лирично рисует историю любви учительницы и революционера, насыщая ее национальными маркерами индейского народа. Они прошли периоды узнавания, непонимания, расставания и чудесного воссоединения. Эта пара стала для забастовочного движения символом, как и их мифологические прототипы – Чипо Чипо и Майари.

«Красные камелии, приколотые к груди… Будто сердце пламенеет!»

Эти красные камелии, первоначально бывшие символом романтического чувства, позднее стали символом готовящейся первой большой забастовки.

Закономерно любая борьба предполагает не только победу в будущем, но и неизбежные жертвы. Так было и в Гватемале. Главные чиновники «Тропикаль платанеры» просто так не хотели уступать требованиям рабочих повысить зарплату и сократить рабочий день. Большая забастовка была жестко подавлена, однако компании не удалось потушить разгоревшийся революционный пожар.

Роман заканчивается одной из первых побед над эксплуататорами, однако реальная революционная борьба в Гватемале продолжалась несколько лет с переменными успехами.

Астуриас красочно и подробно описывает жизнь, судьбы и эмоциональное состояние своих персонажей, в результате чего роман получился очень насыщенным и объемным. По мере чтения можно очень устать, кружась в вихре страстей, и к завершению повествования вымотаться и физически и эмоционально.

Но несмотря на непростое и обильное наполнение, роман стал незабываемым билетом в экзотический мир революционной Гватемалы, в которой, надеюсь, восторжествует справедливость, и погребенные смогут спокойно закрыть свои глаза.