Коньяк-превосходное средство отделываться от тягостных представлений.

Предоставить события их естественному ходу-это значит признать: я слишком глуп, слишком ленив или слишком бессердечен...

Все мы - неудавшиеся произведения Великого Творца. Мы носим себе страшного врага и этого не подозреваем. Он не шевелится в нас, он спит, лежит как мёртвый. Горе тому, в ком он оживает.

Фрейлейн прекрасно умела вздрагивать, когда с ней заговаривали, и обращать к вопрошающему испуганное, ошеломленное и немного негодующее лицо.

От твоего «спасибо» мне мало проку. Ты задал мне три вопроса, как Миме всеотцу Вотану. Отвечай теперь ты. Три вопроса: во-первых, есть у тебя деньги, Сольгруб?

— Твой счёт оплачен.

— Превосходно. Два остальных вопроса отпадают. Ступай своей дорогой. Я уже давно заметил, что ты постыдно перебежал на сторону имущей части человечества.

Слава, которые вы произносите, рождаются мертвыми на свет и не успевают слететь у вас с языка, как уже отдают запахом тления.

В тех случаях, когда речь заходит о деньгах и у одного они есть, а другому их позарез надо, часто может порушиться любая дружба.

#первая фраза
Фрау Иоганна Пюхель, владелица бакалейной торговли на Визенгассе, вышла из своей лавки на улицу в восьмом часу утра.

#последняя фраза
И руки Дембы, эти руки, которые прятались в страхе, поднимались в гневе, сжимались в бешенстве, складывались в мольбе, которые в своей засаде безмолвно дрожали от страсти, отчаянно боролись с судьбою, строптиво восставали против цепей, — руки Станислава Дембы освободились наконец.

Все мы — неудавшиеся произведения Великого Творца.

Удaр кулaком в лоб - и вы срaзу откaзaлись от своих сaмоубийственных нaмерений.

Я уже дaвно зaметил, что ты постыдно перебежaл нa сторону имущей чaсти человечествa.

»... gar zart war ihm sein böhmisch Hirn,
konnte nicht hören der Gläser Klirren.
Hahn, Hund und Katz er arrestiert an allen Orten,
wo er kampiert.
Hat große Kriegsmacht zusammengebracht,
dem Kaiser gewonnen manche Schlacht,
tat auch viel Geld und Gut verschenken,
und oftmals Leut unschuldig henken.
Nun muß er gehen des Todes Straßen,
Hund bellen und Hahn krähen lassen.«

Aus einem Epitaph des Wallenstein

Был чуток героя болезненный сон,
От каждого шороха вздрагивал он.
В селениях, где на войне ночевал,
Он всякую живность уничтожал.
Великую силу он войска собрал
И много побед королю одержал.
Но больше всего он любил серебро
И вешал людей, чтобы взять их добро.
А ныне он в вечный отправился путь -
И лают собаки, и куры поют!

Из эпитафии Валленштейну

Они храбрые, когда действуют скопом. А особенно — когда все бросаются на одного, у которого скованы руки.

В сущности, мне все равно, считаешь ли ты меня преступником или не считаешь. Я признаю над собою только собственный суд.

Я раньше никогда не думал, что человеку так часто нужны руки. Гораздо чаще, чем мозг, можешь мне поверить, Стеффи.

Собственник десять раз просит книгу вернуть и перестает наконец говорить о ней — либо потому, что это ему надоело, либо оттого, что забыл про нее.