Сочинения в трех томах. Том 2

Судьба у книги "Трущобные люди" непростая. Несмотря на то, что почти все рассказы и очерки, которые в нее вошли, уже публиковались ранее в газетах или журналах, почти готовая к выходу из типографии книга попала под жесткую цензуру и была запрещена, а все напечатанные страницы были сожжены. Прошение Гиляровского об отмене запрета на печать книги было отклонено по причине того, что произведение не содержит ни единого проблеска, один сплошной мрак и обвинение существующего порядка. Первая публикация книги состоялась только в 1957 году. Уже исходя из названия можно предположить, что правда, изложенная в рассказах сборника, будет довольно тягостной и нелицеприятной. Однако, надо отдать должное автору за то, как деликатно он эту правду преподнес и очень хочется вдобавок отметить, что языком он владеет очень хорошо.

Герои рассказов сборника "Трущобные люди" - бывшие солдаты, участники русско-турецкой войны, побитые жизнью, никому не нужные, разорившиеся, ограбленные, оставшиеся без кола и двора и по той или иной причине попавшие на самое дно люди. Несмотря на такую судьбу, в их душах, тем не менее, осталось место и доброте, и состраданию, и любви. Они настолько разные, эти люди, их судьбы совершенно не были похожи дна на другую, пока они не оказались в трущобах, сейчас же их существование можно было бы охарактеризовать парой-тройкой одинаковых фраз. Бывший солдат, ныне бездомный, ночующий где придется бродяга, искренне переживает за судьбу своего друга и "товарища" по несчастью - рыжую собаку Лиску, которую отловили и увезли в собачий приют. Чтобы понять что с собакой все в порядке, ему пришлось провести на ногах много часов без крошки хлеба во рту и в конечном итоге лишиться и сил, и смысла жизни. Отставной юнкер, служивший на Кавказе, вынужден устроиться на тяжелую работу на белильный завод, где собрались такие же, как и он, бедолаги, вынужденные мириться с ужасными условиями существования за кусок хлеба. Один из многих неудачников, которые населяют ночлежные, бывший крестьянин, приехавший в Москву на заработки и не устроившийся никуда, вынужден просить милостыню на улицах. Отказавшаяся, по всей видимости, стать чьей-то протеже, молодая актриса простывшая после многочасовых выступлений в балагане, чей организм не выдержал повышенной нагрузки. Ограбленный бывший служащий, оставшийся без места и без денег, теперь проводящий день-деньской в кабаке в ожидании подачки. Любитель приключений, гулявший по трущобам и беседующий с обитателями, жизнь которого закончилась совершенно неожиданно всего из-за каких-нибудь двух рублей. Женщины, чьи судьбы похожи одна на другую, обманутые хитрецами и вынужденные в итоге торговать своим телом в трактирах. Среди этих женщин оказалась даже одна бывшая княжна. Проигравшийся безрукий калека, бывший капитан из ночлежного приюта, днем стоящий на паперти, а вечерами сидящий по бильярдным грязных захудалых трактиров. Его жалкие лохмотья сделали его совсем непохожим на былого щеголя-капитана.

В этот том так же вошли очерки о тяжелом шахтерском труде, прогулке по московским катакомбам, интервью, взятое у нищего, рассказы из жизни актеров, и людей других профессий. Кроме этого, довольно занимательны авторские репортажи, напечатанные по разным случаям в разных газетах. Особенно запомнилась мне статья об отлове бродячих животных в Москве. Газетную утку о тысячах бритых старух можно было бы назвать смешной, если бы все не было так грустно. Репортаж о том как прошло гулянье 1-го мая, в котором также приняли участие карманники и хулиганы, параллельно обчищая карманы рабочих и специально создавая для этого суматоху, беспорядок, давку и прочие отвлекающие маневры. Все репортажи, так же как и рассказы и очерки, написаны по следам трагических событий и читать их все подряд тяжело, я читала этот томик долго, с перерывами.

Дорогие черточки русского дореволюционного быта, осколки судеб живших людей. "Трущобные люди" - они - Живые, поскольку есть репортеры и есть Гиляровский. - «Вчерашнего числа на льду Москвы-реки, в сугробе снега, под елками, окружающими прорубь, усмотрен полицией неизвестно кому принадлежащий труп, по-видимому солдатского звания и не имеющий паспорта. К обнаружению звания приняты меры». - ...голодный, бесприютный бедняк посмотрит в щель высокого забора на собачий обед, разносимый прислугой в дымящихся корытах, и скажет: – Ишь ты, житье-то, лучше человечьего! - «Часовому воспрещается сидеть, спать, есть, пить, курить, разговаривать с посторонними, делать в виде развлечения ружейные приемы, выпускать из рук или отдавать кому-либо ружье и оставлять без приказания сменяющего пост. Часовой, оставивший в каком бы то ни было случае свой пост, подвергается расстрелянию», – промелькнула в уме его фраза, заученная со слов Копьева. Рас-стре-лянию! Он закрыл глаза и увидал памятную ему с детства картину: здесь же, близ кладбища, расстреливали солдата. Простая и без искусная жизнь мелькает перед нами, иногда -заставяяя улыбнуться,чаще-вздрогнуть от ужаса или жалости. Такая была-работа,жизнь,смерть... -– А вы давно здесь живете?

– Шестой год по заводам странствую. Лето зимогорю по пристаням, а на зиму либо к Охромееву, либо к Свинчаткину, либо сюда. Привык я к этой работе… Работа легкая, часов шесть в сутки, есть вволю, место теплое… ну и манит! Опять на эти заводы всегда народ нужен, потому мужик сюда мало идет, вреды боится; а уж если идет какой, так либо забулдыга, либо лентяй, либо никакого другого места не найдет. Здесь больше отпускной солдат работает али чиновник, ежели ему некуда пристроиться… Вот, супротив вас, на нарах долговолосый лежит – чиновник-пропойца, три года и лето и зиму здесь около шляется. «Секлетарем» наши его зовут. Получит жалованье, пропьет, опять живет, да и куда ему идти? На службу не годится, в другую работу – силенки мало, вот и околачивается. А вот рядом с ним, где теперь мальчишка спит, офицер жил, да в больницу отправили, умрет – надо полагать.

– Чем он болен был?

– От свинцу, от работы. Сперва завалы делаются, пишшии никакой не захочется, потом человек ослабнет, а там положили в больницу, и умер. Вот я теперь ничего не ем, только чаем и живу, да водки когда выпью при получке…

– А здоровы вы?

– Какое здоров! Еще бы годик-другой протянуть, так и хорошо бы… И трудно не согласиться, что все описанное-по-прежнему живет! и по -настоящему-прекрасно...