Повесть о господине Зоммере

Очень грустная и светлая повесть. Личная трагедия одного взрослого человека глазами ребёнка. А дети видят мир несколько иначе, нежели мы, взрослые, и это видение уловить Зюскинду удалось довольно хорошо.
В повествование о господине Зоммере вплетаются другие истории из жизни маленького мальчика, его мысли и переживания. И через всё это топ-топ-топ - топает один странный человек. Странный господин Зоммер. Бедный господин Зоммер.
Были в книге моменты, которые не дали мне поставить "пятёрку", но "четыре" твёрдая и иллюстрации порадовали.

Мой первый флешмоб.
"Дайте две"

В “Повести о господине Зоммере” Патрик Зюскинд предстал для меня в новом образе. Если в “Парфюмере” чувствовался только цинизм, то в “Повести…” построено все на эмоциональных переживаниях. И вот это как раз мне и не понравилось. “Не зацепило”, скажу так. Повествование идет от лица мальчика, рассказывающего о жизни, текущей вокруг него: семья, учителя, и этот немного непривычный, странный господин Зоммер. Видимо, Зюскинд хотел показать адаптацию маленького человека к взрослой жизни через персонажей, однако некоторые из них получились настолько неприятны, что даже взрослых может передернуть при встрече с ними. Грусть, ирония… И вот поэтому “не мое”.

Каждое произведение Зюскинда – вскрытие кожного покрова, и следующая за тем игра на нервах. История взросления не стала исключением. В "Повести о господине Зоммере" представлен детский взгляд на мир, нарушаемый ремарками повзрослевшего эрудированного сорокалетнего мужчины. Детский не значит наивный. Детский=незамутненный, истинный.
Лет в двенадцать мальчик окончательно понимает, что мечты о полете неосуществимы не по причинам физики, не потому, что он, в отличие от восьмилетнего себя, стал выше и прибавил в весе. Люди никогда не летали и не будут. Доказанный факт. Чудес не бывает. Следующая стадия познания жизни – стадия г-на Зоммера. В чудаковатом Зоммере воплотилось неизбежное одиночество человека. Поглощение одиночеством ожидает и мальчика. А до того он может влюбляться, кататься на велосипеде, смотреть телепередачи, полушутя писать сценарий своих роскошных похорон. Пока не наступит последняя стадия – осознание того, что обиды, боль, несчастья, катастрофы не препятствия к звездной дороге, к сказочному счастью. Стойкость в горе, смирение перед страданием не будут вознаграждены. После – только холодная, безразличная к человеческим надеждам смерть.
Зюскинда не надо советовать. Надо брать и читать.
Слоев и закоулков в повести много. Здесь встретишь Экзюпери, и Бёлля, и Грасса, и Данте, и Петрарку, и т.д. Впечатлил библейский код. Зюскинд выводит трех персонажей, связанных общей долей одиночества и познания смерти: мальчика-рассказчика, г-на Зоммера и скрытого за узнаваемыми фразами и эпизодами Мессию, Иисуса Христа. Г-н Зоммер ведет "неразборчивые речи" – люди не понимали притчи Иисуса. Оба они заключены в claustri (лат. оковы): долг Мессии завершить земной путь, приняв мучительную смерть; г-н Зоммер вынужден жить среди людей, которых не любит, боится. Оба они жаждут покоя и избавления от бремени. Г-н Зоммер: "Да оставьте же вы меня наконец в покое!" Мессия: "Если возможно, да минует Меня чаша сия".
В долине, где живет мальчик стоит дерево, на котором, как говорят, повесился нацист, символ предательства человечества. За стенами Иерусалима на краю обрыва растет узловатое дерево, на котором, по преданию, повесился предатель Иуда. И много, и много других отсылок к книге книг. Сад литературных реминисценций, аллюзий и цитат!