Повесть о господине Зоммере

Прекрасное чтение для уютного кресла, вкусного чая и летней грозы за окном...
Я большая поклонница Патрика Зюскинда и его противоречивого "Парфюмера", который вызывает бурю различных эмоций у различных людей, но данное произведение лишь доказывает многогранность писателя. К "Повести о господине Зоммере" я ещё непременно вернусь, может, в минуты сладкой ностальгии или же в приступе отчаяния.. Это больше, чем просто "повесть", это нечто, что заставит сердце содрогнуться, а воспоминания вновь оживут...

В аннотации написано, что эта книга о внутреннем мире подростка. Некоторые мысли и поступки героя действительно очень точно передают этот болезненный надрыв и беспричинное чувство одиночества, но в остальном книга совершенно бессмысленная.
Кстати, господин Зоммер - это не главный герой, а "городской сумасшедший", который из-за клаустрофобии целыми днями слоняется по округе, ничем не занимается и ни с кем не разговаривает. И он так боится окружающего мира, так тяжело вздыхает и с такой злобой говорит: "Да оставьте же вы меня наконец в покое", что пятнадцатилетний мальчик спокойно смотрит, как тот топится и решает не только его не спасать, но и никому о его самоубийстве не рассказывать. Собственно, это все, что мы узнаем за 120 страниц.
Меня книга оставила совершенно равнодушной. Может быть, нужно обладать каким-то особым тяжелым жизненным опытом, чтобы увидеть во всем происходящем какой-то адекватный трагический подтекст, но я ничего подобного для себя не открыла. Более того, есть мрачные книги, которые хочется буквально впитывать в себя, а есть такие, как эта, ничего в себе не несущие и в некотором смысле даже отвратительные. Не знаю, как вас, но меня не вдохновляет метафора "гнойно-желтые края облаков" и описание размазанной по фортепианным клавишам сопли, ситуация с которой еще и становится переломным моментов в сюжете.

Зюскинд - создатель объемных миров, мастер временного переселения душ и книга эта как сон. Странный господин Зоммер, с искаженным от страха лицом, гонимый по кругу душевной болезнью, ужасом, непонятным для окружающих, держит всю историю как гвоздь - картину.
Они ходят по одним дорожкам - почти летающий мальчик, для которого мир удивителен, прекрасен, и господин Зоммер, переставляющий свои тонкие,узловатые ноги в неизменном ритме. Он как партия контрабаса в легкой пьесе - придает объемность всему произведению, и сиюминутный трагичный порыв мальчика покончить собой после "истории с соплей", выглядит уже очень легковесным, оттененный безысходностью Зоммера.

Прочитано в рамках Флэшмоб 2015

Удивительно, как одна книга одновременно может развеселить, а потом заставить грустить.
Развеселила меня сцена игры на пианино в доме преподавательницы. Я вдоволь насмеялась ибо вспомнила себя, как я ходила в музыкальную школу, постигая премудрости адажио, гамм, сонатин, этюдов и т/д. Школу я отчаянно хотела бросить, но мама не разрешала. Сейчас, конечно, маму я благодарю, что не потакала моим капризам. А тогдаааа. Ух, как я ненавидела сидеть и играть заданные на дом произведения, так называемая проверка. Пианино, ноты и все, что было связано с музыкой я дико ненавидела и поэтому пьесы я просто не учила. Преподавательница дико орала на меня, в порывах бешенства она иногда хватала кисти моих рук и обрушивала их на клавиши, показывая, как надо играть. А еще, она ненавидела клацание моих ногтей по клавишам, но я ж была дофига модная, ногти мне хотелось длинные. Мне все грозили, что принесут ножницы и отрежут их прямо на уроке сольфеджио.
Школу я все-таки закончила. Играю сейчас иногда в свое удовольствие, и этот эпизод с пианино просто меня от души развеселил. Это сейчас мне смешно, а тогда, я просто ненавидела весь мир, выходя из школы, я проклинала всех и вся, думая что все вокруг против меня, как я ненавижу Моцарта, Бетховена и Баха и, о Боже, даже думала, что вот, если я попаду под машину, то потом моя преподавательница придет и будет плакать и говорить, какая я была хорошая пианистка.

А потом мне стало грустно. Детство главного героя закончилось, как только он увидел смерть. Мое детство закончилось, когда умерла моя бабушка, которая растила меня. В детстве мне казалось, что никто меня не понимает. Сейчас мне кажется, что я не понимаю никого. И я просто иду и иду, и я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.